Переговариваясь так, они сели в машину, а я остался под щитом. В душе царили подавленность и беспомощность. Поедь я вместе с ними в полицейский участок для составления протокола, что бы из этого могло выйти? А эти две тетки – раз уж они две из трех дочурок Чжан Цюаня, стало быть моя тетушка – их заклятый враг. Тогда до меня дошло также, почему этот мальчишка именно лягушкой напугал тетушку до полусмерти. Его подучили мать с теткой, чтобы таким образом отомстить за его бабку, хотя в ее смерти моя тетушка была неповинна. Но о какой справедливости можно говорить с такими людьми? Ладно, будем считать, что мне не повезло. Нет, это правитель небесный мне испытание устроил: выдержишь и обретешь покой. Я – человек великих устремлений, сейчас пишу пьесу, все эти случайные встречи и ощущения – первоклассный художественный материал. Великим людям и дано стать великими потому, что они могут вынести мучения, унижения, которые не под силу обычным людям, как, например, Хань Синь[106], которого заставили проползти между ног, как Конфуций, страдавший от голода в уделах Чэнь и Цай, как глотавший собственные испражнения Сунь Бинь…[107] Что мои незначительные мучения, что испытанные мной малые унижения по сравнению с деяниями этих совершенномудрых людей прошлых эпох? С этими мыслями, сенсей, я воспрянул душой, стало легче дышать, глаза просветлели, стали постепенно возвращаться силы. Поднимайся, Кэдоу, небо поставило перед тобой важную задачу, ты должен решительно принять все невзгоды, не надо роптать, не надо ни на кого досадовать.

Я встал, и хотя раны болели, живот сводило от голода, ноги подгибались, в глазах рябило, но решимости моей было уже не сломить. Сначала я подумал, что многие еще могут глазеть на меня, но на самом деле никто не смотрел, даже двое охранников у ворот Центра не обращали на меня внимания, и это подтверждало слова Ли Шоу. Подумав о нем, я вспомнил и о ребенке в животе у Чэнь Мэй, но в тот момент мои чувства были уже совсем иными, чем утром. Тогда я еще хотел во что бы то ни стало избавиться от этого ребенка, а теперь думал иначе. Стоило мне обернуться и глянуть на рекламный щит, как мысль заработала совершенно ясно и четко: я хочу этого ребенка! Мне он абсолютно необходим! Это же ниспосланное мне небесным правителем сокровище, и все мои трудности – для того, чтобы получить его.

Должен сказать, сенсей, что на этом рекламном щите были размещены сотни увеличенных фотографий младенцев. Одни улыбаются, другие плачут; кто закрыл глаза, кто прищурился; кто смотрит круглыми глазенками, кто прикрыл один глаз; одни смотрят вверх, другие прямо перед собой; кто-то протянул ручки, словно пытаясь что-то поймать; кто-то сжал кулачки, будто чем-то недоволен; у одних ручка засунута в рот, у других обе прижаты к ушкам; одни смеются с открытыми глазами, другие с закрытыми; кто-то плачет, открыв глаза, кто-то – зажмурившись; одни безволосые, другие с полной головкой черных волосиков; у одних волосики золотисто-рыжие, мягкие, у других – бархатистые, льняные, отливающие блеском; у кого-то личико в морщинах, как у старика, другие – толстощекие, с торчащими ушками, как поросята; одни белые, как вареные танъюани[108], другие – черные, как угольные шарики; одни надули губки, будто сердились, другие растянули ротик, словно в крике; кто-то словно ищет ртом сосок, кто-то закрыл рот и отвернулся, будто отказываясь сосать грудь; один высунул весь красный язычок, другой показывает лишь розовый кончик; у кого-то ямочки на обеих щеках, у кого-то только на одной; у одних веки с парой складок, у других лишь с одной; у одних головка кругленькая, арбузиком, у других – вытянутая, как зимняя тыква; у одних брови сомкнуты, как у мыслителя, у других взгляд вольный и брови взлетают, как у актера… В общем у каждого из этого сонма младенцев свое обличье и выражение, они безмерно трогательны, и каждый невероятно мил. Из надписи на щите я узнал, что это коллективная фотография детей, появившихся на свет за два года со дня открытия центра, демонстрация их успехов. Вот уж поистине великое дело, благородное, счастливое… Глубоко растроганный, я был весь в слезах, сенсей, я услышал самый священный зов, испытал самое прекрасное чувство в мире людей – горячую любовь к жизни, по сравнению с которой другая любовь вульгарна, низменна. Я почувствовал, сенсей, что моя душа прошла торжественный обряд крещения, ощутил, что наконец получил возможность искупить мои прошлые прегрешения вне зависимости от их причин и последствий, мне хотелось протянуть руки и принять этого младенца, ниспосланного мне небесами!

11