— Вполне, — улыбнулся доктор. — Для вашей дочери сейчас главное — отключиться от происходящего и хорошенечко выспаться, часов так десять‑двенадцать. А когда проснется, думаю, все будет в норме. Но если такое состояние сохранится и после пробуждения, я настоятельно рекомендую обратиться к соответствующему специалисту. Могу порекомендовать хорошего. Ну что, делать укол?

— Да, конечно, — Мирослав, придвинувшийся к другому боку дочери, замялся. — А куда колоть‑то будете?

— Внутривенно, — усмехнулся хирург. — Так что кому‑то из вас придется уступить место Тамаре Петровне.

Мирослав поспешно встал с дивана, медсестра села на его место и ловко перетянула жгутом руку. Лана абсолютно не реагировала на происходящее, продолжая одностороннюю беседу.

Но лекарство подействовало очень быстро, буквально через три минуты глаза девушки начали закрываться, речь — замедляться. А через пять она, склонив голову на плечо матери, спокойно спала.

— Ну, вот и все, — кивнул хирург. — Теперь можете отправляться домой. Надеюсь, завтра ваша дочь будет в порядке.

Глава 33

Измученной душе Ланы, скорее всего, очень хотелось погрузиться в сладкую нирвану тихого помешательства, где нет боли и страха, где все идет так, как хочется создателю. Создателю данного конкретного мира любви и Вселенского Добра, то есть Лане. Очередная подлянка, подброшенная судьбой, с кровью содрала защитный панцирь с души девушки, и израненная душа ренегатски попыталась соскочить в сумасшествие.

Но ей не позволили. Ярость, ненависть к ублюдку, безнаказанно ломающему человеческие судьбы, сила воли — все они выбрались из закоулков сознания, куда их выдул ураган боли, и, ведомые главным, всепоглощающим чувством — любовью, занялись реабилитацией души.

И у них получилось, десяти часов глубокого сна вполне хватило на восстановление душевных сил.

Во всяком случае, пробуждение было комфортным. Голова — светлая, мысли выстроены четко, плац надраен и блестит, знамя разума гордо развевается на флагштоке. Внутренние войска готовы к бою.

Одно мешало — родители привезли Лану к себе домой. Понятно, когда с их детенышем беда, они всегда норовят затащить малышку в свое логово. Будь малышка хоть немного адекватна, она воспротивилась бы, но увы — с адекватностью вчера было плохо. Это Лана запомнила. И, если честно, сейчас ей было страшновато, слишком уж близко оказалась грань безумия, заглянув туда, за грань, девушка едва не свалилась в притягательную бездну. Очень притягательную, надо сказать. Очень.

Хотелось бы сказать, что солнце, бившее короткими очередями в окна, в упор расстреливало хандру и страх, но — поздняя осень, господа, солнечными обстрелами не балует. В окна втекало хмурое, депрессивное утро, уныло шмыгавшее насморочным дождем. Хандра, потирая липкие ладошки, предвкушала полную и безраздельную власть над проснувшейся девушкой, но, получив совершенно неженственный пинок, с воем вылетела в форточку навстречу дождливым соплям.

Так, который, интересно, час? Изящные, инкрустированные черными и белыми бриллиантами часики — подарок Кирилла — сонно слиплись стрелками, показывая без десяти десять. Уф, слава богу! Не проспала!

Продрыхни она до обеда, и события понеслись бы неуправляемой лавиной, сорванной выпущенной на волю Осеневой, поскольку Лана с Павлом Матвеевичем договорились, что она приедет за подругой не позже двенадцати. И, не появись Лана вовремя, озверевшая от неведения и больничного ареста Ленка непременно сбежала бы.

Ничего, все сделаем вовремя. Сначала, само собой, к Кириллу, надо узнать, как он там. В том, что с ее мужчиной все будет в порядке, Лана совершенно искренне не сомневалась. Она не заставляла себя верить, материализуя желание, она просто знала — скоро Кирилл вернется домой, причем такой же, как прежде. О всякой там ерунде насчет травмированного мозга девушка и слышать не хотела.

ВСЕ БУДЕТ ХОРОШО!

Стоя под теплыми струйками воды, Лана старательно выстраивала в нужном порядке события сегодняшнего дня. Пунктирно это выглядело так: Кирилл — Ленка — девчата. Какие девчата? Северные туристки, само собой. А конкретно — Ирина Плужникова и Дина Квятковская. Их следовало обезопасить от их же товарища. Или подруги, потому что причастность Нелли Симонян к происходящему Лана не исключала. И довод, что женщина не способна на столь жуткие развлечения, девушкой просто не рассматривался. Под подозрением были все, на кого еще не покушались.

Вениамин Путырчик, Борис Марченко, Нелли Симонян. Безумной тварью, убивавшей всех, кому «посчастливилось» оказаться с ним или ней в одной компании, был кто‑то из этих троих.

Хотя Лана была знакома с ними не очень хорошо, но Ленка довольно много рассказывала о походе и его участниках, поэтому приблизительную характеристику каждому составить она могла. И никто из подозреваемых на маниакального монстра не тянул.