Поскольку мясное, жирное и спиртное отцу запретили врачи, Стасик накупил в фирменном магазине "Океан" всевозможных рыбных изделий - скумбрии, треска в кляре, жареной икры, судака холодного копчения... - и поехал в поселок Чкалова, где, неподалеку от Ростовского моря, находился садовый участок. Там, в небольшом домике со всеми удобствами (кроме телефона), отец жил с тех пор, как умерла мама. Городскую квартиру он видеть не мог. Слишком много негативных воспоминаний было связано с ней.

***

Первым приближение Стасика заметила азиатская овчарка по кличке Лорд. Лорд встал на задние лапы, положив передние лап на забор из сетки-рабицы и улыбнулся, высунув язык.

- Хорошая собака, умница, - сказал Стасик, гладя его по крупной, как у теленка, голове.

Потом из дома вышел отец. Кажется, он только что прилег отдохнуть. Одна щека была красная.

- Здравствуй, папа, - сказал Стасик.

- Здравствуй... Почему ты пришел в рабочий день? Что-нибудь случилось?

- А то, - сказал Полонский. - Конечно же, случилось. - Он показал полиэтиленовый пакет, разбухший от свертков. – Есть повод отпраздновать одно событие.

- У тебя всё нормально? - спросил отец, отпирая калитку.

- Лучше не бывает.

- А почему ты не в редакции?

- До вечера ждать было не в дугу, - сказал Стасик, заходя во двор. - Я тут регистрирую фирму... Рекламой буду заниматься.

- А как же газета?

- Без отрыва от журналистики, - соврал Стасик.

- Зачем тебе это надо, сынок? - спросил отец. - Ты же журналист, а не предприниматель. И, насколько я понимаю, журналист хороший.

- Надоело жить в нищете.

- Деньги - это, конечно, да... На какие шишы ты фирму создаешь?

- Юрка дал.

- Ах, Юрка... - Было видно, что отцу все это не нравится. - А сумеешь?

- Что ж я, никогда не видел, как другие рекламные агентства работают? Нужна назойливость и красноречие. И то, другое у меня есть.

- Дай-то Бог... - сказал отец негромко.

***

Начало темнеть, когда Полонский вышел из садов и по дороге, стрелой рассекающей рощу, направился на Вятскую, к ближайшей автобусной остановке.

У него впереди было лет тридцать-сорок активной жизни. Вот только чувствовал он себя, как младенец, только что покинувший материнское чрево...

На дороге, по которой он шел, не было ни души.

***

Черная "девятка" остановилась у ресторана "Лилит". Юрец вышел из машины и, насвистывая попурри из песен Земфиры, сразу направился в служебное помещение.

- Как он там? - спросил Михей.

Он сидел за офисным столом, положив руки на столешницу.

- Хреново, но держится, - сказал Юрка, подперев дверной косяк плечом. - Из газеты ушел. С волчьим билетом. Хочет рекламное агентство открыть.

Михей помолчал немного.

- Это я его подставил, - сказал он наконец. - Хороший парнишка. Жалко...

- Он знал, на что идет.

- Да, знал, - согласился Михей. - Ты вот что... Скажи, чтоб его не трогали...

- Хорошо, - сказал Юрка.

- Мы о нем еще услышим.

- Я в этом не сомневаюсь, - сказал Юрка.

Часть вторая БОЛЬШИЕ НЕПРИЯТНОСТИ глава тридцать седьмая

Давайте знакомиться. Меня зовут Полонский Станислав Алексеевич.

В недалеком прошлом я был журналистом, причем, как говорят, неплохим. Сейчас я владелец и директор рекламного агентства "САП лимитед", и дела мои настолько скверны, что за четыре месяца, а именно столько я занимаюсь бизнесом, на меня ни разу не наехали.

Соседи по этажу стонут от братвы, некоторые даже спешно перебрались из нашего района в другой, а ко мне - никакого интереса.

Что ж, рэкетом не дураки занимаются. Они знают, с кого надо взять и сколько, а кому наоборот - стольник сунуть: "Сходи, брателла, похавай, пока кони не двинул..."

Факультет журналистики я закончил, когда режим, зашатавшись, рухнул и профессия, некогда номенклатурная, потеряла лоск. Журналист превратился в драную собаку, вечно голодную и по самое брюхо в грязи. Зато бегай где хочешь, гавкай на проносящиеся мимо автомобили и кусай прохожих...

Опьяненный свободой, я не заметил, как денежные мешки, политики и чиновники начали прикармливать собачью свору.

Многие быстро научились стоять на задних лапках, умильно глядя на хозяина в ожидании подачки, и бросаться по команде "Фас!..". Я же продолжал бегать и гавкать, побуждаемый лишь нравственными принципами. Я даже гордился тем, что являюсь независимым журналистом.

Кусать между тем удавалось все реже. Прохожие обзавелись дрынами и били прямо по хребту. В шавку, тявкающую из подворотни, могли камнем бросить. Автомобилисты давили колесами. Оценка профессиональных качеств журналиста словом "правдолюбец" - причем среди коллег - звучала как ругательство...

В общем, когда терпение у редактората лопнуло, меня из газеты попросили.

Работать на дядю больше не хотелось. Учиться лизать задницы - тоже. Приятель дал мне денег, я зарегистрировал контору и снял офис в проектном институте.

Я не сомневался в успехе. Ну, еще бы! С моими-то знакомствами в средствах массовой информации и среди рекламщиков!..