Читаем Левиафан полностью

Практика университетов. Что же касается средств и путей доведения этих принципов до сознания людей, то мы должны исследовать, какими средствами укоренялись в сознании столь многие взгляды, враждебные интересам мира человеческого рода, несмотря на то что они зиждутся на слабых и ложных принципах. Я имею в виду те взгляды, на которых я подробно останавливался в предыдущей главе, а именно будто люди должны судить о том, что закономерно и что незакономерно, не на основании самого закона, а по указаниям своей собственной совести, т. е. на основании своего личного разумения; будто подданные совершают грех, повинуясь велениям государства, если они сами предварительно не признали этих явлений закономерными; будто право собственности подданных на свое имущество исключает господство государства над этим имуществом; будто подданные имеют право убивать тех, кого они называют тиранами; будто верховная власть может быть разделена,– и все другое в этом духе, что может быть внушено людям этими средствами. Люди, которых нужда или корыстолюбие заставляют всецело отдаться своим промыслам и труду, а с другой стороны, люди, которых избыток средств или лень побуждают отдаваться чувственным удовольствиям (обе эти категории людей составляют большую часть человеческого рода), не имея времени предаваться глубоким размышлениям, которых требует исследование истины не только в вопросах естественного права, но и во всех других отраслях знания, получают понятия о своем долге главным образом от теологов на кафедре и отчасти от таких соседей или знакомых, которые кажутся им благодаря своей способности говорить плавно и общедоступно более мудрыми и более сведущими в вопросах права и совести, чем они сами. А теологи и другие претендующие на ученость получают свои знания из университетов и правовых школ или из книг, опубликованных выдающимися представителями этих школ и университетов. Из этого очевидно, что просвещение людей всецело зависит от правильной постановки обучения юношества в университетах. Но разве, могут спросить некоторые, университеты Англии не научились еще делать это? Или ты задумал учить университеты? Серьезные вопросы. .Однако, что касается первого из них, я, не колеблясь, отвечаю, что до самого конца царствования Генриха VIII главным образом университеты поддерживали власть папы Против власти государства, и тот факт, что многие учения, Направленные против верховной власти короля, поддерживаются столькими проповедниками, юристами и другими

–людьми, получившими свое образование в университетах, .Достаточно ясно свидетельствует о том, что хотя университеты и не были творцами этих ложных доктрин, но они не сумели внушить своим питомцам истинных учений. Ибо противоречивые взгляды, господствующие среди воспитанников университетов, доказывают, что они недостаточно обучены, и не приходится удивляться тому, что они сохранили вкус того тонкого напитка, которым напоили их против гражданской власти. Что же касается второго вопроса, то мне не приличествует, да и нет необходимости, отвечать да или нет. Ибо всякий, видящий то, что я делаю, легко может понять, что я думаю.

Безопасность народа требует, далее, от того или тех, кто имеет верховную власть, чтобы справедливость была в одинаковой мере соблюдена по отношению к людям всех состояний, т. е. чтобы как богатые и высокопоставленные, так и бедные и незаметные люди могли одинаково найти управу против чинимых им обид и знатный человек, учиняя насилие, нанося бесчестье или какую-нибудь другую обиду человеку низшего состояния, имел бы не большую надежду на безнаказанность, чем человек низкого состояния, совершивший то же самое по отношению к знатному человеку. Ибо в этом заключается принцип нелицеприятия, которому как естественному закону суверен подчинен так же, как последний из его подданных. Всякое нарушение закона есть преступление против государства, но некоторые являются преступлениями и против частных лиц. И вот те преступления, которые затрагивают только государство, могут быть прощены без нарушения принципа нелицеприятия, ибо всякий человек волен прощать учиненные ему обиды по своему усмотрению. Но обиды, учиненные частным лицам, не могут по справедливости быть прощены без согласия обиженного или без предоставления ему разумного удовлетворения.