Читаем Лев в долине полностью

- Что ж... Я убедился, что Энид в безопасности. Отныне у меня одна забота - мой брат, мой бедный, страдающий брат. Энид всегда принимала его сторону. Она нежна с ним, как сестра. Он совершил дурной поступок, но уже понес суровое наказание. Теперь я должен найти его и вернуть домой. Мы вместе будем отражать невзгоды, на которые так щедра жизнь. Мне бы только с ним поговорить! Я бы напомнил ему о счастливых днях детства, о наших невинных играх, о том, как мы прятались на заре в камышах, наблюдая за птицами...

- Нет, это невыносимо! - простонал Эмерсон как бы про себя. - Сначала он блеет, как овца, всхлипывает и пускает пузыри, потом что-то лепечет про детство и про птичек, причем не стесняется самых затасканных, слюнявых штампов! Спокойной ночи, мистер Фрейзер. Скатертью дорога!

Даже Рональд Фрейзер не сумел бы превратить этот афронт в обычное вежливое напутствие. Однако все же попытался: наклонившись к моей руке, он прочувственно поблагодарил за приют, который мы предоставили его нежной, хрупкой крошке...

Услышав последнюю фразу, Эмерсон не выдержал и перешел от слов к делу. Если бы не проворство молодого человека, его бы оторвали от земли и швырнули на седло, как куль.

Когда Рональд Фрейзер умчался прочь, Эмерсон гневно потребовал, чтобы Абдулла наконец запер ворота.

- Если сюда еще кто-нибудь сунется, целься в голову и жми на курок, распорядился мой ненаглядный, после чего вспомнил обо мне: - Долго ли до ужина, Пибоди? Я чудовищно проголодался.

- Да, денек получился хлопотный. Сядь, Эмерсон, и выпей-ка еще чаю. Я мигом вскипячу воду.

- Нет уж, предпочитаю виски. Составишь мне компанию, Пибоди?

- Да. А куда все подевались?

- Фрейзер - наш Фрейзер, - наверное, бездельничает где-нибудь в укромном уголке. - Эмерсон подобрал искалеченное кресло и подверг его внимательному осмотру. - Ножка сломана... Далась этим братцам наша мебель!

- И не говори, Эмерсон!

- Юная особа, если я хоть немного разбираюсь в юных особах, безутешно льет слезы в своей комнате. Надо сказать, любимое занятие юных особ в состоянии душевного смятения... Не знаю, говорил ли я тебе, Пибоди, что одна из причин, почему я тебя обожаю, - это твоя склонность дубасить кого ни попадя зонтиком, вместо того чтобы упоенно рыдать в подушку. Привычка заливаться слезами крайне действует на нервы.

- Совершенно с тобой согласна, Эмерсон. Значит, нам осталось проверить, что делает Рамсес, и спокойно...

- Я здесь, мама! - крикнул Рамсес, выскакивая из дома с бутылкой виски и рюмками на подносе. Вручив поднос Эмерсону, он продолжил: - Я все слышал через трещину в двери, но не показывался, чтобы не прерывать вашу интересную беседу. Но раз я здесь, мы можем обсудить все последствия недавнего разоблачения и их значение для главной беспокоящей нас проблемы. Я имею в виду, конечно...

- Господи, Рамсес! Значит, в дополнение к остальным твоим проказам, ты еще и шпионишь? - вскричала я. - Подслушивать под дверью недостойно.

- Зато как полезно! - возразил Рамсес, подавая Эмерсону рюмку. Его никогда не покидает надежда, что отец по рассеянности нальет и ему рюмочку, а я по рассеянности позволю выпить. Вероятность, что то и другое произойдет одновременно, крайне мала, но Рамсес давно познакомил меня со своим девизом - "Попытка не пытка".

В этот раз его опять ждало разочарование. Эмерсон протянул рюмку мне.

- Не пойму, - сказал он задумчиво, - как Рональд Фрейзер догадался, что его пассия находится у нас. Он не показался мне человеком больших умственных способностей.

- Может, заметил ее вчера?

- Не исключено. Ну, Пибоди, кто, по-твоему, виноват - Дональд или Рональд?

- Ты еще сомневаешься? Ведь Энид говорила...

- Говорила. Но это всего лишь слова девушки против слов обоих братьев. Куда такой пушинке против тяжеловесов?

С точки зрения логики Эмерсон был прав, не со всех остальных точек зрения - нет. У меня не было рациональных доводов, зато я всегда вооружена глубоким знанием человеческой натуры, а это куда более эффективное оружие, чем логика. И сие знание подсказывало мне, что при разговоре с Эмерсоном лучше не размахивать своим излюбленным оружием.

- Конечно, любовные дела в треугольнике - любопытная и трогательная тема, но поиски - только не сердись, Эмерсон! - Гения Преступлений куда важнее. Ключом к разгадке могут стать признания отца Теодора. Вдруг в деревне найдется кто-нибудь, способный поведать кое-что интересное?

Рамсес незамедлительно потребовал разъяснений. Эмерсон рассказал ему о соблазнении отца Теодора, ограничившись, правда, упоминанием коньяка и ни словом не обмолвившись о прочих грехах.

- Гм... - Рамсес задумчиво поджал губы. - Это происшествие бросает интригующий свет на личность преступника, но я не усматриваю в нем полезной информации. Если бы я сам допросил священника...

- ...то узнал бы не больше, чем мы, - закончила я за него. - Такому юному собеседнику отец Теодор постеснялся бы сознаться даже в том, в чем сознался нам. Твой папа прав: Гений Преступлений...

Эмерсона передернуло.

- "Гений"!.. От этого словечка так и несет благоговением!