Читаем Лев на лужайке полностью

Итак, специальный корреспондент сибирской областной газеты «Знамя» Никита Ваганов стоял в приемной редактора Кузичева и размышлял, войти или не войти в святилище, так как это было еще в те дни, когда Никита Ваганов порой сомневался в редакторе Владимире Александровиче Кузичеве: вопреки всем обстоятельствам все-таки не верил, что редактор в трудную минуту протянет ему руку и поможет подняться на первую ступеньку — самую главную! — головокружительной карьеры. Да, это самое тяжелое — первый шаг. И Никита стоял в приемной с таким напряженным лицом, точно делал решающий ход в партии мирового шахматного первенства. «Знает — не знает!» — гадал он, уже почти месяц подозревающий, что редактор «Знамени» Владимир Александрович Кузичев пронюхал об афере с лесом, произведенной руководством комбината «Сибирсклес» весной и осенью прошлого года… но…

Никита Ваганов не вошел в кабинет редактора «Знамени». Удивленной секретарше Нине Петровне он сказал протяжно и наставительно: «Главное, ребята, сердцем не стареть!» — подмигнул ей, сделал губы ижицей, после чего выбрался из приемной, вспоминая бог знает по какой ассоциации киплинговское: «Ты и я — стая!» Заметим, что он не знал точно, как поведет себя редактор газеты «Знамя» Кузичев, член бюро обкома, в деле об утопе древесины и варварской вырубке кедровников, но уже догадывался — звериным своим чутьем, — что Кузичев останется Кузичевым, человеком честным — к честным и добрым — к добрым.

Редакционный коридор жил обычной жизнью редакционного коридора; пробегали с гранками или с черновиками в руках сотрудники «Знамени», шлялся по коридору метранпаж; рассыльная Груша — девушка образованная и эмансипированная — прислонившись к стенке, читала учебник русского языка; сидел на подоконнике Володька Фогин — тщеславный малый с лошадиным лицом, работающий литсотрудником в отделе информации, которым командовал сам Боб Гришков — фигура важная. В дверную ручку кабинета Ивана Мазгарева была сунута свежесверстанная полоса, что значило: Мазгарев отбыл для поисков проверочного материала в университетскую библиотеку.

В промышленном отделе газеты сидели трое: заведующий отделом Яков Борисович Неверов, Борис Яковлевич Ганин и Нелли Озерова. Окрещенные Никитой Вагановым «неграми», они и на данном, так сказать, этапе созидали непреходящие ценности. Заведующий отделом создавал передовую статью под свежим заголовком «Дню рыбака — достойную встречу», Борис Ганин с кислой физиономией писал очерк о каком-то начальнике — это он-то, известный противник начальства всех мастей и рангов; Нелли Озерова, гениальный организатор авторского материала, правила очередную статью под рубрику «На экономические темы». Шариковая ручка свистела, бороздя дрянную газетную бумагу, глаза Нелли светились творческим восторгом.

— Негритосам привет! — произнес Никита Ваганов после того, как с комфортом устроился на знаменитом дерматиновом диване. — Вы энаете все и еще немножко, Яков Борисович! Скажите нам, пожалуйста, кто изобрел шариковую ручку?

— Империалисты всех мастей! — мгновенно включился в игру заведующий промышленным отделом. — Чтобы не брызгали чернила, когда пишут клеветнические статьи.

Воплощением невинности, скромной красоты и трудолюбия была Нелли Озерова, как Гретхен с немецких солдатских открыток.

… Она, любовь Никиты Ваганова длиною в жизнь, родит от него ребенка, естественно, утверждая, что это ребенок ее мужа Зиновия Зильберштейна — крупного ученого, раньше Никиты Ваганова сделавшегося москвичом, а в конце концов — академиком, как и рассчитывала Нелли Озерова. Он будет даже выступать в газете «Заря» с блестящими статьями по вопросам сельского хозяйства. Зиновий Зильберштейн — обманываемый муж — всегда был и будет отгороженным от жизни книжным червем. Сына Нелли Озеровой родной отец не оставит без помощи и поддержки на протяжении всей своей жизни. Никита Ваганов сделает маленькое усилие, и инженер Владислав Озеров — мать ему даст свою девичью фамилию — станет начальником гигантского цеха и секретарем комсомольской организации на гигантском заводе, потом — следствие второго толчка — уйдет в заместители главного инженера. В отроческие годы сын Нелли Озеровой и Никиты Ваганова будет иметь модные джинсовые костюмы, батники, дубленки, магнитофоны, прекрасное теннисное снаряжение и так далее и тому подобное. Короче, он будет жить нисколько не хуже, чем дети Никиты Ваганова от законной жены Ники Астанговой… А сегодня Никита Ваганов не знает, что будет любить Нелли Озерову всю жизнь…

— По той же причине шариковые ручки пришлись по душе Бореньке Ганину! — торжественно заявил Никита Ваганов, зная, о ком и что пишет Ганин. — Интересно знать, какого директора он сейчас снимает с работы, не брызгая чернилами? Боря, отзовись!

— Мешаешь! — лениво откликнулся полный и рыжий Борис Ганин. — Прерываешь крылатый полет моей творческой мысли, а сам, конечно, уже отписался… Ну, угробил Володьку Майорова?

Погладив себя по животу, Никита Ваганов важно ответил: