Читаем Лев Комарры полностью

Робот не знает условностей человека, его жалких слабостей. Он никогда не изменит логике, не поддастся себялюбию и амбициям. Он будет дополнять человека.

Пейтон вспомнил слова Тордарсена: «Отныне они должны делить будущее поровну».

Пейтон прервал свои грёзы. Всё это случится — если случится — через сотни лет. Он подошёл к Инженеру.

— Я готов уйти. Но я вернусь.

Робот обернулся.

— Стой и не двигайся! — приказал он.

Пейтон с удивлением посмотрел на Инженера. И тут он разглядел выпуклость в потолке, точно такую, как та, которую он обнаружил, когда только вошёл в город.

— Эй! — закричал он. — Я не хочу…

Но было уже поздно. За ним находился тёмный экран, чернее чёрной ночи. Перед ним была лесная опушка. Был вечер, и солнце почти касалось деревьев.

Неожиданно позади раздалось хныканье. Очень испуганный лев недоверчиво вглядывался в лес. Лео не понравилась транспортировка.

— Ничего, всё позади, старина, — примиряюще сказал Ричард. — Нельзя их осуждать за желание избавиться от нас как можно скорее. Между нами говоря, мы доставили им массу хлопот. Пошли, мне не хочется ночевать в лесу.

На другом конце мира группа учёных даже не подозревала о размерах их триумфа. В Центральной башне Ричард Пейтон II обнаружил, что его сын не гостил последние два дня у кузин в Южной Америке и готовил к возвращению блудного сына подобающую речь.

Далеко от Земли Мировой совет строил планы, чтобы задержать приход Третьего Возрождения.

А виновник всех тревог ничего об этом не знал и жил в тот момент без забот.

Пейтон медленно спустился по мраморным ступеням от таинственного входа, чей секрет он пока не разгадал. Лев следовал чуть позади, оглядываясь и негромко порыкивая.

Они пошли вместе по металлической дороге мимо низкорослых деревьев. Пейтон был рад, что солнце ещё не село. Ночью дорога мерцала, словно радиоактивная, и на фоне звёзд кривые деревья выглядели не очень привлекательно.

На повороте он задержался и оглянулся на изогнутые металлические стены с чёрными отверстиями. Ощущение победы исчезло. Он знал, что, пока живёт, не забудет того пресыщенного покоем и удовлетворённостью мира, что лежит за этими стенами.

В глубине души он ощущал страх перед этим чувством удовлетворённости. Любое достижение мира меркло перед обессиливающей негой, которую дарила Комарра. На миг к нему явилось ужасное видение. Словно он, сломленный и старый, бредёт по этой дороге в поисках забытья. Он пожал плечами и пошёл дальше.

Подойдя к кораблю, Пейтон воспрянул духом. Он вновь раскрыл книгу и пробежал взглядом по страницам, испещрённым мелким почерком, пьянея от перспектив обладания. Давным-давно здесь проходили караваны с золотом и слоновой костью для жён царя Соломона. Но все драгоценности — ничто по сравнению с этим фолиантом. Вся мудрость Соломона не смогла бы представить новую цивилизацию, которая стоит за строчками этой книги.

Пейтон запел, хотя делал это крайне редко, в особых случаях. Песня была очень старой, она пришла из мира, где ещё не было атома, межпланетных путешествий, даже просто полётов по воздуху. В ней говорилось о цирюльнике из Севильи — где-то могла быть эта Севилья?

Лео молчал, сколько мог. И наконец присоединился к Пейтону. Дуэт получился не самым удачным.

Когда наступила ночь, лес и все его секреты скрылись за горизонтом. Лицом к звёздам, рядом с Лео, стерегущим его, Пейтон сладко уснул.

На сей раз — без сновидений.