Читаем Лев и Корица полностью

Кости могли попасть сюда разными путями. Возможно, их доставили с какого-нибудь старого-престарого городского кладбища, которое решили ликвидировать. Хотя величина костей свидетельствовала о том, что все они принадлежали детям. Старые детские кости, некоторые пожелтели и посерели от времени.

Может быть, предки княгини делла Гарда из поколения в поколение были педофилами и убийцами, а возможно, и людоедами? Или это кости маленьких рабов, погибших здесь в Темные века? Имеет ли к этим костям какое-нибудь отношение мессер Маноцци? И знает ли о них синьора Арбателли? Связана ли эта страшная лестница с пропажами детей в Вероне?

Полусветов прикинул: восемьдесят восемь ступенек – восемьдесят восемь ящиков, в каждом останки четырех-пяти детей, значит, лестница содержит всё, что осталось от трехсот двадцати или четырехсот сорока детей в возрасте от шести – восьми до десяти – двенадцати лет.

Мальчики и девочки, белокурые и брюнеты, с кожей розоватой или черной, высокие и низкие, заики и глухонемые, хроменькие и горбатые, певцы и художники, отпрыски башмачников и виноградарей, нотариусов и побирушек, красавицы и чудовища, – все они оказались в этом оссуарии, в этих ящиках, по которым легко взлетала прекрасная синьора, чтобы с высоты башни пропеть монолог Джульетты…

Он прошел через спящий сад к дому, глубоко дыша чистым воздухом итальянской ночи, поднялся по лестнице на второй этаж и услыхал голоса в дальнем конце коридора, где находилась столовая. Кто-то говорил, не повышая голоса, но Полусветов узнал баритон мессера Маноцци – и зашагал на звук.

Он остановился в двух шагах от огромного дверного проема, откуда ему хорошо было видно и слышно всё, что происходило в столовой. Во главе стола с глиняным кувшином в руке разглагольствовал Маноцци – голый, но в черной шляпе, черных очках и черной перчатке на левой руке. Голая Джина, выставив красивый зад из-под стола, делала мессеру минет. Других голых мужчин и женщин Полусветов не знал – они пили, ели и спаривались, не замечая никого и ничего вокруг. В столовой плавал дым, и это был не табачный дым.

У дальнего окна за сервировочным столом колдовал мужчина в фартуке. Он стоял спиной к двери, и Полусветов не мог разобрать, что он там делает, пока мужчина в фартуке не повернулся к компании, держа в одной руке бокал с вином, а в другой – большое блюдо с головой мальчика в центре. Это была голова Лео, сына Карины. Полусветов хорошо помнил фотографию мальчика – и был уверен, что не ошибается.