Читаем Летун полностью

– Ну да, радуйся. Зло наказано, справедливость, в виде Сосновцева Андрея, торжествует, – просипел бывший школьный друг.

Сколько пролежали они на песке, восстанавливая силы, никто из них сказать не смог бы. Минуты, часы? Время обтекало их распластанные тела невесомо и быстротечно, а журчание реки лишь усиливало впечатление того, что всё проходит. Путешественники по эпохам, в этот миг они совершенно утратили представление об этой легкокрылой, загадочной материи – времени, – которую не потрогать рукой, не увидеть глазом, но которая властвует над людьми безжалостно и неотвратимо.

Набравшись сил, Сосновцев сел. Приподнялся и Полухин.

– Что дальше? – спросил он. – Сдашь меня своим жандармам?

– Обязательно, – ответил Андрей и достал кольт. Патронов в нём не было, но Юрка этого не знал. – Вон, впереди холм, а за ним свет. Там, наверное, дорога. Доберёмся до города, и передам тебя первому же городовому.

– Может, разойдёмся? – криво усмехнулся Юрка, поглядывая на револьвер. – Теперь мы квиты. Ты, дружище, отдал мне должок, который висел на тебе пятнадцать лет.

– А то, что ты стрелял в меня на вокзале? Хотел продать германцам? Похитил мою любимую женщину? Нет, дружище, теперь кругом должен ты. И отвечать за всё будешь в полной мере.

– За вокзал извини, – легко отыграл Полухин. – Но ты помешал мне сорвать такой куш, что поворотись всё обратно, я бы в тебя опять выстрелил. Только более удачно. Девушку я вернул, и вообще, всё это раковое стечение обстоятельств.

– Вернул? – задохнулся от возмущения Сосновцев. – Да я вырвал у тебя Наташу с боем! Всю ватагу твою, кстати, положили, а кто в живых остался, уже наверняка арестован.

– Да и чёрт с ними, новых наберу, – отмахнулся Юрка и зашёл с главного козыря: – Тебя самого ожидает Правовая коллегия. Что, в застенок охота? А потом война, ты же знаешь, что она будет! Пошлют на фронт и убьют. А в далёком двадцать первом веке появится мертворожденный Андрюха Сосновцев, или ещё как обернётся. Жизнь будет продолжаться, но без тебя. Вот я и предлагаю – махнули вместе! Я осмотрелся в этом мире, было время. Найду способ заработать деньжат, и укатим в Америку. Бизнес развернём, наши внуки будут жить богатыми людьми в могущественной стране…

– Пошлют на фронт, пойду воевать, – оборвал его Андрей. – За Отчизну воевать… Вставай! Топай вперёд! И без глупостей, чуть что – выстрелю. Не думай, рука не дрогнет.

– Дурак! – в сердцах сплюнул Полухин и поднялся. Пошёл к холму, скрестив руки за спиной, как арестант. Андрей двинул следом, опустив бесполезный кольт.

Поднялись на холм. Внизу открылась дорога. Даже отсюда, с холма было видно – асфальтовая дорога. Стоял фонарь – бетонный столб и длинная лампа «дневного» света. Даже отсюда, с холма было слышно, как она потрескивает. Сосновцев замер, как громом поражённый.

– То-то я смотрю, что за холм? – прокомментировал ситуацию Юрка. – Левый берег Клязьмы ровный как стол, а правый крутоват и лесистый. А здесь хоть и темно, и видно плохо, всё равно берег другой. Ныряли мы с тобой, дружище, в Клязьму, а вынырнули?

– Постышев говорил, обратного хода во времени нет! – В голосе Андрея прозвучала неподдельное отчаяние. – Попал во временную щель, попрощайся со своим миром!

– Много они там, в начале двадцатого века знали, – откликнулся бывший главарь.

Бывший одноклассник, весёлый заводной мальчишка. И бывший бандит, обагривший руки кровью более ста лет назад. Но разве может быть бывшим преступник, не раскаявшийся и не понесший наказания за совершённые злодеяния? А только кому это теперь нужно… А он, Сосновцев, кто? Тоже бывший? Визитёр? Учитель? Планерист?…

– Вот так коллизия, мой друг, – продолжал балагурить Юрка. – Все наши планы коту под хвост: и твои, и мои. Ты пистоль-то спрячь. Не место здесь и не время оружием размахивать.

И легко, будто играючи, прихватил руку Сосновцева с револьвером и вывернул оружие из безвольных пальцев.

– Там патронов всё равно нет, – машинально сказал Андрей.

Полухин привычным движением преломил кольт, крутанул барабан, со щелчком вернул ствол в рабочее положение.

– Ну и ладно, возьми на память. Как сувенир, – усмехнулся он, возвращая револьвер. – А я повёлся. Вот нельзя тебе верить, дружище…

Андрей не слушал. Как теперь быть с Натали?! Наконец он встретил любовь, настоящую, заполнившую всё его существо – и?… Ведь девушка безвозвратно утеряна! Более того, её давно уже нет на свете, очень давно. Даже праха не осталось за сто с лишним лет! А Селивёрстов? Он так и не научил штабс-капитана летать на параплане… Сосновцев со стоном опустился на колени, обхватил голову руками. Этого не может быть! Этого просто быть не может!

Бесполезный и ненужный кольт, заткнутый за ремень, больно упёрся в ребро.

– Эй, сударь, не раскисайте, – продолжал насмехаться Полухин. – Жизнь нам дана не для того, чтобы рыдать у обочины просёлочной дороги о несбывшихся надеждах. Я в своё время потерял куда больше, и ничего! Всё можно наверстать…

– Ты-то – да, ты наверстаешь… – прошептал Андрей. – А я?