Читаем Лето выбора полностью

Крестьяне новинкой не прониклись. И с картошкой постоянно приключались то беды, то проблемы, то горести. Вот не хотели сиволапые картошку осваивать – и хоть ты тресни!

Принудительно Изюмский ее посадил! Но как заставить людей ее полюбить?

Третий год уже бьется…

Вот и сейчас! На картофельное поле каким-то чудесным образом налетел свинячий десант. Результат?

Печален…

А уж как печален сам Изюмский…

Яна задумчиво кивнула. Да, картошка – спасение нации в голодный год. Те, кто прожил девяностые, с ней сжились и срослись. Ее и сажали, и копали, и от жука обрабатывали, и чего с ней только не делали. И урожая-то добивались отличного! С шести соток до двадцати мешков собирали, а то и побольше!*

*- лично видела. Прим. авт.

Сейчас, конечно, она нацию не спасет. Не то количество. Но внедрять-то надо…

Что там рассказывали мужики на кордоне?

Ага…

- Тор Николай, вы наоборот не пробовали?

- То есть? – насторожился Изюмский.

- Вы сейчас как действуете?

Ну как-как…

По-простому!

Раздали в каждую избу по мешку картошки (небольшому) приказали посадить и ухаживать, а если не прорастет… в двух словах – из-под палки.

- Сделайте наоборот.

- Тора Яна? – заинтересовался Изюмский.

Через десять минут он был осчастливлен новой идеей.

Картошку надо было объявить сугубо господским кушаньем. Мол, не хотите – не надо! Мне больше достанется! Всю выращенную картошку – только на господский стол. И чтобы никто ни клубня не уворовал. Следить и не пущать!

А еще слух пустить.

Что картошка-де влияет на мужскую силу. Вот как есть повышает… были стрелки на полшестого, а потом бац – и полдвенадцатого!

А потому перебьются сиволапые, картоху будем растить на экспорт.

Тор Изюмский задумался.

Просветлел, улыбнулся и пообещал попробовать. Яна тоже улыбнулась.

На многое она не рассчитывала. И не думала, что ее имя останется в истории. Но вдруг поможет? И будут люди есть картошку, и будут нахваливать, и детей меньше умрет от голода…

Осталось только вспомнить, откуда взялся колорадский жук.

И – не допустить диверсии.

Но картошка-то полбеды. А так Яне очень сильно требовался мудрый совет. Вэлрайо они выпотрошили до донышка. Сравнили его показания с показаниями Зарайского, по результату аферисту слегка досталось (и чего было так орать, всего-то пару пальцев сломали и те на левой руке?) и опять усадили обоих за писанину.

Пусть работают.

Но и сейчас уже были результаты.

Лионесс, конечно.

Борхум поучаствовал, но в основном, это была тактика Лионесса. Стравить между собой двоих противников и под шумок сожрать все сливочки.

В этот раз им не повезло. В кувшине с молоком оказался стрихнин, и Яна намерена была заставить Лионесс выхлебать все до дна. А за все хорошее!

Митя, хоть и скулил, и ругался, и требовал месяц отпуска (и отпускные, да!) но отправился обратно в Звенигород. К жому Тигру. Некоторые вещи тот должен был знать. Даже обязан.

Яна передала с ним достаточно личное письмо. И принялась обсуждать с генералом важную тему.

То есть – почему бы нет?

Пламенный женат. А вот Тигр… работать с ним можно, мужчина он крутой, конкретный, Русину удержит, Яна других таких не знает. Опять же… два враждующих лагеря соединятся и получат определенную легитимность.

И овцы будут целы, и волки сыты. И Лионессу вечная память. Кого-то же надо скушать?

Обязательно…

Валежный сначала схватился за голову, а потом пообещал подумать. Ему тоже Русина была важнее всяких там правил, приличий и требований этикета.

Социальные, мать их в рыбу, ритуалы?

А войну не хотите? Гражданскую?

Нет!?

Вот и Валежный готов был на все, чтобы ее остановить. И если уж императрица сама предлагает… грех не попользоваться! Надо только проработать все аспекты такого союза. Этим они занимались с Изюмским.

А Яна сейчас думала, что отписать в Лионесс, чтобы не расслаблялись, гады. И как бы так международного скандала не вызвать?

Не дипломат она. Ни разу, ни близко, ни рядом…

В ее понимании, дипломатия, это когда сначала ногой по почкам, потом вежливо спросить – сделаешь, а потом еще и пинка для скорости. А тут дело тонкое, международное…

Валежный?

Генерал, конечно, умничка, и прелесть, и вообще, на Валежного лично Яна готова была молиться и канонизировать его при жизни. Видела же, какую ношу он на себе тянет. Да, была б она жива… то есть осталась бы в живых, она бы сделала так, чтобы военные получали намного больше чинуш. Да и уважение к этой профессии прививала бы. Особо непонятливым – палкой поперек хребтины.

Но понятие о дипломатии у Валежного было примерно такое же.

Равняйсь, смирно и красить от забора до обеда. А сапоги надевать на свежую голову.

Армия. И это не в укор. Универсальный язык – язык насилия, понимают все. Но для него еще не пришло время. А потому… помогайте, тор Изюмский.

Я вам с картошкой, вы мне с Лионессом, вот и будем квиты. И что за жизнь такая?

Тот ли мир, этот ли, дворник ли ты, императрица ли…

Работать – все равно надо! А как не хочется! Лето на дворе, птички поют, а выбора все равно нет. Метлу в зубы и вперед. Разгребать проблемы.

И какая в таком ракурсе разница между императрицей и дворником?