Читаем Лето в Провансе полностью

Но что будет, если все мои домашние решат, что я сошла с ума и мечтаю о несбыточном? Я не знаю больше никого, кто дружит с кистью, большинство моих знакомых покупают живопись в магазине, чаще всего в IKEA. Это отрезвляющая мысль.

Когда я занимаю свое место за столом, Нико и Изабель беседуют по-испански. Они обильно жестикулируют, но при этом не спускают друг с друга глаз. Он завершает диалог взмахом рук в знак поражения. Оба смеются.

– Она хочет картину с розами, Ферн. Ту, которую я не хочу продавать, потому что это неотъемлемая часть усадьбы. Расстаться с ней все равно что остаться без руки.

У него взволнованный вид, но она над ним подсмеивается. Их отношения производят приятное впечатление. Я думала, что он один на свете, но теперь уже не так в этом уверена.

– Это очень красивая вещь, Нико, поэтому Изабель хочет выставить ее в своей галерее.

– Если ты мне откажешь, то опять будешь передо мной в долгу. Приезжай летом. Ты давно у меня не был, я устрою в твою честь прием. Обязательно приезжай, это будет полезно для дела.

О чем бы Изабель ни говорила, даже если бы просто зачитывала прейскурант, каждый слог в ее исполнении звучит сексуально: настолько мелодичный у нее голос.

– Я нужен здесь! – восклицает Нико. Теперь все за столом прислушиваются к их пикировке.

– Твои картины будут продаваться лучше, если люди тебя увидят, познакомятся с тобой лично. Ты не можешь этого не знать. Пора наведаться домой. – Ее тон меняется на совершенно серьезный.

Нико смотрит на нее и хмурится:

– Мой дом теперь здесь, Изабель. Но я подумаю о твоих словах. А теперь перейдем к еде. Я умираю с голоду.

Кассуле Марго восхитительно. Я надеюсь, что Изабель не вегетарианка и отдаст должное кролику.

Поглядывая на нее за едой, я вижу, что она всем довольна. С одной стороны от меня сидит Келли, с другой Ди-Ди. Из-за этого я вовлекаюсь в два совершенно разных разговора.

Насытившись, люди переходят к другим занятиям. Нико и Пирс режутся в карты, я оказываюсь напротив Изабель. Мне ничего не остается, кроме как обойти стол и подсесть к ней. На ней розовый кашемировый свитер, облегающий ее стройную фигуру, как вторая кожа, и модные черные брюки. Все просто, но одновременно изысканно. Рядом с ней я чувствую себя деревенщиной. Поймав себя на этой мысли, я прыскаю. Она удивленно смотрит на меня, когда я сажусь с ней рядом. Деревенщина? Скорее просто зануда.

– Простите, я немного отвлеклась. Нико очень любит свою картину с розами, – начинаю я объяснять. – Он хотел, чтобы она оживляла передний холл в зимние месяцы.

Даже не знаю, почему считаю необходимым отстаивать его точку зрения.

– Ему хорошо заплатят. Художнику нельзя быть сентиментальным. Одни картины продаются лучше, другие хуже.

Даже говоря жесткие вещи, она смягчает их своим теплым испанским выговором.

– Мне надо еще многому научиться, – признаю я.

– За картины Нико можно просить пятизначные суммы. Не больше чем за пять лет можно будет выйти и на шестизначные, если он и дальше станет меня слушать. Но для этого надо предлагать правильные картины в правильное время. Что касается вас… – Она внимательно смотрит на меня. – Это уже другой рынок. Вы еще более многообещающая в коммерческом смысле. Надеюсь, вы окажетесь плодовитой. Люди любят делать импульсивные приобретения, но по правильным ценам. Им подавай цвета: чем ярче, тем лучше. С их помощью они украшают свои гостиные, это аксессуары, а не вложения. Не вздумайте обидеться, потому что со временем они тоже могут принести большую прибыль, кто знает… Спрос велик, я дам вам свою карточку. Что хорошо для вас, то хорошо для меня. Идет?

Я согласно киваю:

– Спасибо. Даже не знаю, что сказать.

– Ничего не говорите, просто пишите свои картины, – говорит она, заговорщически наклоняясь ко мне.

Впервые я чувствую между нами связь; кажется, она попыталась во мне разобраться и теперь перешла к выводам.

– Насчет Нико. Поможете мне уговорить его приехать этим летом в Испанию? Ему надо выставляться, но он слишком долго не показывался. Здесь все идет хорошо. Это возможно?

Я кошусь на Нико и Пирса, которые не подозревают, что мы их разглядываем. Изабела не знает, что скрывает от нее Нико. Наконец-то его тревогам настал конец, но значит ли это, что он готов вернуться туда, где снова оживут его болезненные воспоминания?

– Теперь, при Пирсе, я бы сказала, что да, возможно. Но я не уверена, что Нико этого хочет, Изабель. Недавно он рассказывал мне о своем детстве, о вещах, которые ему лучше бы забыть. Возвращение может снова разбередить старые раны.

– Похоже, вы его понимаете. Я настаиваю не просто так, Ферн. Я только ради этого сюда и приехала, но ему я в этом не признаюсь. У меня много состоятельных клиентов. Когда такие люди покупают картину какого-то художника, по рынку бежит рябь. Это посылает правильный сигнал. В прошлом Нико был очень осмотрительным, но теперь это его сдерживает. У нас есть своя история, я по дружбе немало в него вложила. Но бизнес есть бизнес, мне нужно, чтобы он развернулся.