Читаем Лето Гелликонии полностью

ФлоерКроу основательно экипировался в дорогу. Несмотря на теплую ночь, на голове у него была фетровая шляпа, а на плечах — теплый плотный плащ. У правой руки пристроился меч в простых железных ножнах. Он вез в Оттассол четырех черных поросят, хурму, гвинг-гвинг и несколько корзин с овощами. Поросята беспомощно болтались в сетках, привязанных к бортам повозки. Покалякав с земляком о том о сем, СкафБар устроился поудобнее, откинулся на спинку козел, надвинул шапку на глаза и быстро уснул.

Его разбудила тряска: повозка запрыгала по иссушенным солнцем колеям. Заря, обещающая скорый восход Фреира, гасила звезды одну за другой. Утренний ветерок доносил запахи человеческого жилья.

Еще не рассеялась ночная тьма, а земледельцы уже спешили на свои поля. Молчаливые фигуры, движущиеся по обеим обочинам дороги, были похожи на тени; инструменты, которые они несли на плечах, глухо постукивали в такт мерным шагам. Склоненные головы выдавали ту бесконечную усталость, которая владела этими людьми. Бескрайние лёссовые равнины тянулись от южной части тропического Кампаннлата почти до границы с Олдорандо на север, а на восток — до реки Такисса, на которой стоял Оттассол. Жирный плодородный чернозем усердно перекапывался в течение неисчислимого количества лет. Одно поколение возводило дамбы и насыпи, потом начиналась война, и восстанавливать их приходилось уже третьему поколению. Так продолжалось без конца. Лёсс давал урожай даже во времена ужасных засух, и только это спасало тех, чей удел был — выращивать пищу на этой грязи.

— Хопа, — сказал ФлоерКроу, указывая на деревню, которую дорога разрезала надвое.

Высокие насыпи укрывали поля от мародеров. Ворота в оградах, сорванные ветром во время последнего сезона муссонов, до сих пор не были отремонтированы. До рассвета было еще далеко, но ни одно окно уже не горело. Куры и гуси бродили у подножия земляной стены, пестрящей заплатами частых ремонтов и священными знаками, отгоняющими несчастья.

Одно только радовало глаз путника — мигающий огонек жаровни неподалеку от насыпи. Пожилому торговцу не было нужды надрывать голос, зазывая покупателей: чудный запах свежих лепешек говорил сам за себя.

ФлоерКроу кнутовищем показал на торговца. СкафБар все понял без слов. Он сонно сполз с козел и отправился покупать себе и товарищу завтрак. С аппетитом съев свою порцию, ФлоерКроу перебрался в повозку и захрапел, а СкафБар поменял хоксни, взял вожжи в руки, и повозка покатила дальше.

Постепенно стал клониться к концу и этот день. После полудня на дороге стало оживленнее, да и окружающая местность изменилась. То есть сначала ее не стало вообще: дорога опустилась в глубокий каньон. А когда она вновь взобралась на дамбу, перед путниками предстала картина торжества цивилизации.

Равнина, усеянная согбенными фигурками, была ровной, как стол. Повсюду преобладали прямые линии. Поля и террасы были квадратными. Кормовые травы росли широкими прямыми полосами. Укрощенные реки были загнаны в каналы; и паруса лодок в этих каналах тоже были квадратными.

Война не война, жара не жара — а в последние годы солнца палили нещадно — на полях от темноты до темноты не прекращалась работа. Овощи, фрукты и вероник, который всегда был в цене, требовали постоянного ухода и внимания. Сколько бы солнц ни взбиралось на небо, одно ли, два ли, спины земледельцев не разгибались.

По сравнению с тусклым красным диском Беталикса, свет Фреира был безжалостно ярким. Люди, приезжающие из Олдорандо, привозили с собой ужасные вести о лесных пожарах, вспыхивающих мгновенно в те дни, когда Фреир особенно свирепствовал. В то, что скоро Фреир окончательно поглотит мир, верили, наверное, все, но несмотря на это, грядки пропалывались неукоснительно, а вода аккуратными струйками лилась под корни нежных ростков.

До Оттассола было уже рукой подать. Дорога снова спустилась в широкий желоб, стены которого вздымались не меньше чем на тридцать футов. В насыпях были прорезаны широкие квадратные дыры — для освещения. Это была деревня Мордек. Жилища были вырыты в земле, и с обочин дороги к ним вели деревянные лесенки. Крышами этих домов были поля.

СкафБар с приятелем напоили усталых хоксни, а потом спустились перекусить в таверну «Спелый флагон» — полутемную пещеру, где царила приятная прохлада. Поев, ФлоерКроу заметил, допивая вино:

— А он воняет, этот твой мертвец.

— Это старый мертвец. Волны долго носили его по морю, пока не прибили к берегу. Я думаю, этого парня пристукнули в Оттассоле и сбросили труп с набережной, чтобы скрыть это дело. К Гравабагалинен его принесло течением.

Расплатившись, они вернулись к повозке.

— Для королевы королев это дурной знак, точно тебе говорю, — сказал ФлоерКроу.

Они забрались на козлы и покатили вперед, спеша засветло проехать еще несколько миль, оставшихся до Оттассола.

— Уж если король ЯндолАнганол решил с кем-то покончить, он это сделает, помяни мое слово…

СкафБар был потрясен этим замечанием.

— Не может быть! Он любит королеву без памяти. Да и все ее любят. У нее много друзей.