Читаем Лето бабочек полностью

Мама, для которой Рождество каждый год наступает неожиданно, выглядела немного озадаченной.

– Что, у тебя опять день рождения?

– Да, Дилайла. Так странно. Надо тебе завести будильник на это время.

Я смотрела на фото, положив его между страницами своего романа про Эркюля Пуаро, облокотившись на столешницу, чтобы как-то присутствовать при том, как красиво бедный Малк приходил в ярость. Сладкий, душный пар поднимался из кастрюли с томатно-луковым соусом. Я игнорировала голоса, которые кружили вокруг моей головы. Вот проблема богатого воображения. От него у тебя столько проблем.

Вторую фотографию принесли через тринадцать дней. Я стояла у офисного шкафа с канцелярией, по идее, проводя инвентаризацию, но на самом деле частично занимаясь ею и частично поедая тофу и читая «4:50 из Паддингтона», книгу, которую я в обед взяла в библиотеке. В университете, и когда жила с Себастьяном, я была до ужаса организована. Даже когда после развода я жила с Ли и Элизабет в нашей веселой однокомнатной квартирке, только я одна протирала пыль и занималась стиркой. А теперь и на работе, и снова дома у мамы я была в постоянном состоянии хаоса; я не могла найти одинаковые носки и то и дело теряла свою смарт-карту, не говоря уже о пуговицах, ботинках и резинках для волос. И еще книги. Я просто выходила из метро, забыв их на сиденье. Я все время забывала что-то по работе, заказывая канцелярию, которая нам была не нужна – еще два дырокола, неподходящие картриджи для принтера. Большую часть своего рабочего дня я проводила на телефоне, разговаривая с поставщиком канцелярии, чтобы сделать возврат заказа. Когда я встала на колени на полу, в одной руке держа Агату Кристи, другой рукой запихивая скрепки в серого цвета полости, Сью открыла дверь, и я подпрыгнула от неожиданности.

– Нина, тебя к телефону.

Я заерзала на коленях, уронив на пол книгу.

– О, спасибо, Сью. Можешь сказать, что я перезвоню? Я немножко занята. – Я посмотрела ей в лицо. – Кто это?

– Это Себастьян. Говорит, это важно. Он очень милый, Нина. Очень общительный. – Сью всегда пыталась расспросить меня о любви всей моей жизни, или об отсутствии таковой.

– Он… – Я пыталась не вздыхать. – Да. Скажи ему, что я перезвоню, ладно?

– Он дал ясно понять, что это важно, – сказала Сью, непреклонно уставившись на меня и не замечая весь этот бардак в кладовке. – Правда, что-то неотложное.

– Хорошо. – Я села, раскидав скрепки по полу. – О черт.

– Я все подниму, – сказала Сью. – Иди поговори с ним.

– Спасибо, Сью, – ответила я, поднимаясь. – Тоффи?

– О, как мило. Да, пожалуй. А теперь беги! – Она сияла, как мамаша-сводница. – Он ждет тебя!

У меня не хватило смелости сказать: «Он мой бывший муж, Сью, и он переспал с моей новой соседкой через две недели после того, как мы разошлись». Поэтому я просто схватила свою книгу, непринужденно, как будто было в порядке вещей читать детективы и поедать тоффи в полчетвертого дня.

– Привет, – сказала я через минуту, смахивая одинокую скрепку с юбки. – У тебя все в порядке?

– Все хорошо, Нина, ты можешь говорить?

– Конечно. Все хорошо?

– Я хотел поговорить с тобой кое-о-чем таком… – Он замер.

Вот еще одна скрепка, на колготках. Я неаккуратно оторвала ее и пошла стрелка. Я сказала, стараясь не выдавать свое нетерпение:

– Я работаю, Себастьян, что там у тебя?

– Не клади трубку. Моя мама хочет тебя видеть.

– Цинния… хочет видеть меня?

– Точно.

– Не хочу показаться грубой, Себастьян, но… эм… зачем?

– Ну, мы же все еще друзья, да, Салли? – Одно время мы звали друг друга Гарри и Салли, в один из тех периодов, когда мы давали друг другу клички, чтобы объяснить нашу странную ситуацию.

– Да, мы друзья. Но твоя мама так не считает, правда?

– Я все же думаю, что тебе не следовало бросать в нее ту вазу.

– Я не разбивала эту чертову вазу… – Я остановилась. – Послушай. Я на работе. Не беси меня.

– Но тебя так легко бесить, Нинс. – Он смеялся; я ничего не ответила. – Нет. Честно. Не знаю, по какому поводу, правда, она просто сказала, что хочет тебя видеть. Сказала, что должна тебе что-то сказать.

На самом деле, Цинния приглашала меня в Хай Мид Гарденс на чай за шесть месяцев до того, как наш брак развалился. Мы сидели в длинной, низкой гостиной с потертым паркетом, на стенах висели фотографии счастливой семьи Фейрли за работой и за игрой, сделанные в разные годы. У Циннии было наше с Себастьяном свадебное фото в рамочке, но надо сказать – она его так и не повесила, только прислонила к стене на тумбочке. Ни к чему портить штукатурку гвоздем для этой фотографии. Конечно, она была права.

Она подала сэндвичи с огурцом и те бисквиты с жесткой розовой и шоколадной глазурью – те самые, которые так хорошо смотрятся, но на самом деле отвратительные. Она сказала мне, что «пыталась со всем этим справиться». Что я «сломала ему жизнь» и «превратила его в ничтожество». Что если бы я его любила, я бы ушла и никогда не звонила бы ему больше.