Читаем Летний ангел полностью

— Так ты хочешь попробовать вспомнить под гипнозом?

Юсефин Давидссон спускается по лестнице, усаживается в кресло. Белые повязки на ранах резко контрастируют с ее ярко-красным летним платьем.

— Я хочу.

— Послушай!

— Это исключено!

— Но папа, я…

— Помолчи.

В комнате наступает тишина; единственный звук производят вибрирующие крылья шмеля, который пытается вылететь в открытое окно, но раз за разом промахивается и ударяется о стекло.

— Мы ищем…

— Я прекрасно знаю, кого вы ищете. Пусть сам дьявол разгуливает по улицам — вы должны, черт меня побери, повязать его, не тревожа мою дочь.

— Какое ханжество, папа, — отвечает Юсефин Давидссон. — Когда я сказала, что вы могли бы взять больничный и побыть со мной, вы тут же оба так и сделали. И отправились играть в гольф.

— Юсефин, — одергивает ее мама. — Хватит.

— Я прошу вас, — говорит Малин.

— Я тоже прошу тебя, папа. И собираюсь это сделать независимо от твоего желания.

Всего за несколько секунд Ульф Давидссон как будто постарел на пятнадцать лет. Как будто он годами высказывал принципы и установки, но в конце концов каждый раз шел на попятную.

— Папа, это единственное правильное решение. И если я вспомню что-нибудь, что поможет им задержать убийцу, ты станешь героем месяца.

— Ты сама не понимаешь, о чем просишь, — отвечает дочери Ульф Давидссон. Взгляд его ясен, но полон грусти. — Но хорошо. Если тебе хочется гипноза, то он тебе будет.

По пути обратно к парковке.

Солнце на небе — как голубая часть пламени от газовой горелки, именно такой свет, перед которым бессильны солнечные очки. Кажется, что земля потеет, хотя она настолько пересохла, что возможно самовозгорание. Вновь ощущается запах лесных пожаров, щекочет в носу, создает легкое чувство беспокойства во всем теле. Обмен любезностями в доме перед уходом.

— Спасибо. Вы приняли правильное решение.

Заверения:

— Это безопасно. Ей самой станет лучше, если она вспомнит.

Практические соображения:

— Мы свяжемся с вами, когда переговорим с Вивекой Крафурд. Возможно, прямо сегодня вечером. Самое позднее — завтра утром. Постарайтесь быть на связи.

И вот голос Вивеки на другом конце телефонной линии, в Свартмоле.

— Я только что вошла в дом, купалась в озере.

Тело Даниэля Хёгфельдта.

Вода озера.

Ключ к пониманию — в прошлом.

— Она согласна на гипноз. И родители не против.

— Когда?

— Когда тебе удобно.

— Где?

— Тоже — где тебе удобно.

— Тогда давай договоримся, в семь часов вечера в моем кабинете.

— Отлично. Только бы за это время ничего не случилось.

Натали Фальк держит изуродованные грабли, их кривые зубцы — как умирающая крона дерева на фоне неба, почти побелевшего от жары.

Они стоят среди могил в дальней части кладбища, и слышно, как на дороге гудят машины, преодолевая сопротивление плотного жаркого воздуха.

— Я всегда выравниваю дорожки этими граблями, — говорит Натали. — Очень хорошо получается.

— Красиво, — кивает Малин и показывает в сторону часовни, где проходят погребальные церемонии. Дорожка, ведущая к часовне, в идеальном состоянии. — Ты такая основательная.

— Да, в этом смысле я не такая, как все.

Зак молча стоит рядом с Малин в тени старого дуба, смотрит на увядшие цветы на могилах, скорчившиеся от жестокого зноя.

— Я вижу, вы смотрите на цветы. Но мы просто не успеваем их поливать. По такой жаре это невозможно.

— Да, жарко. — Малин кивает и спрашивает: — Ты ведь не все нам рассказала, правда?

— Откуда вы знаете?

— Интуиция подсказывает. Две девочки твоего возраста убиты, так что настало время рассказать все как есть.

— Мне нечего рассказывать.

— Тебе есть что рассказать, — настаивает Малин. — И мы с тобой обе прекрасно это знаем.

— Нет. — Натали Фальк чуть заметно качает головой.

— Ну хорошо, — говорит Зак. — Что ты делала в ночь с понедельника на вторник?

— Я была дома. Мама и папа могут это подтвердить.

— Две девочки. Тереса. Разве тебя не огорчает, что она умерла?

Натали Фальк пожимает плечами, но Малин видит, как ее глаза медленно наполняются слезами. Однако Натали тут же берет себя в руки.

— Хорошо, — произносит она.

— Что — хорошо? — уточняет Зак, и Малин отмечает: он делает над собой усилие, чтобы казаться сердитым.

— Зак, успокойся. Дай ей рассказать.

Натали Фальк делает несколько шагов в тень и садится на траву под дубом.

— Я прочла в газете, — начинает она, — что вы делали обыск у Лолло Свенссон. Но в статье мало что сказано. Так вот, знайте, что я была с ней, да, спала с ней, и Тереса тоже. Подозреваю, что вы хотите это знать, если уже сами не докопались.

Малин и Зак смотрят друг на друга круглыми глазами.

Значит, вот чем занималась Тереса, когда говорила родителям, что идет на свидание с Петером Шёльдом! Вот что она скрывала!

Луиса Свенссон, иначе Лолло. Ты снова всплыла в этом деле. A Lovelygirl — это тоже ты?

— Так Луиса Свенссон и есть Lovelygirl на странице Тересы в Facebook?

— Насколько мне известно, нет.

Лолло. Горячий туман, который появляется в лабиринте расследования, принимает очертания, рассеивается и снова сгущается, приобретая конкретную форму.

Тень.

— Черт подери! — бормочет себе под нос Зак.

— И ты не понимала, что нам важно это знать?

— Понимала.