Читаем Лета Триглава полностью

— Давай, подсоблю, — передав плошку Даньше, протянула десницу.

Хорс культю убрал.

— Не нужно, справился уже.

— Рана ведь! — не отступала Беса. — Хоть бы водой омыть. Сам говорил, без обработки да перевязки заражение будет, а ты столько времени в темнице провел, по лесам шатался, еще и голодный. Или думаешь, в обморок упаду? Видела я уже кровь-то.

— Знаю, знаю, что ты не такова, — усмехнулся Хорс. — Но напрасно беспокоишься, меня никакие болезни не берут. Заговоренный.

— Упрямый! — ругнулась Беса и, надув губы, присела на край носилок, придерживая плошку, чтобы Даньше было сподручнее пить. Думала, накручивая кудряшки на палец, поглядывала на Хорса. Тот сидел вполоборота, тоже в думки погружен. Беса залюбовалась: сколько видит, а все никак не привыкнуть. Барин, точно с картинки. Уж сколько по лесу ходили, а прическа — волосок к волоску, усишки гладкие, смоляные. У другого бы давно борода лопатой вымахала, а Хорс за собой и здесь следить умудряется. И когда успевает?

— Послушай, Яков, — заговорила она. — Помнишь, я говорила тебе, уйдем мол? А ты отвечал, что все равно от взгляда богов не укрыться. Что, если уйти не в Копылов, и не в Китеж, и не Беловодье и не за реку Смородину, а еще дальше? В твой волшебный Ирий, где та же трава да небо, но все-таки другие?

Хорс будто вздрогнул, с интересом глянул на Бесу. В глазах мерцали, завивались спиралью блики Сваржьего ока.

— В Ирий, говоришь? — повторил. — Далеко же придется забраться.

— А мы попробуем!

— Туда не попасть так просто, — возразил Хорс. — Взлететь придется к небесному шатру, к хрустальному терему. А как? Давно я над этим размышляю, но разве с вашими технологиями сладишь?

— Придумаешь, — тряхнула головою Беса. — Мертвых поднимаешь, Аспида одолел, еще и просвечивающую трубку готовишь, нешто летучий корабль не сделаешь? А мы подсобим.

— Если в качестве топлива использовать жидкий водород, а окислителем — жидкий кислород, а систему защиты усилить углерод-углеродными панелями, то, может, и сладим, — из того, что говорил Хорс, Беса не понимала ничего, но истово кивала на каждое слово, кажущееся ей колдовским заклинанием. — По первости, конечно, можно на людовой соли сработать, а твердотопливный ускоритель сделать на специальном порохе. Не забоишься только? Со мной — да на небо?

— А ты правда там был? Расскажи?

Беса прижалась к груди лекаря, заглянула в лицо.

— Был, — подтвердил Хорс, с улыбкой поглаживая девушку по волосам. — Только это не то небо, которое себе воображаешь. Нет там ни облаков, ни хрустальных дворцов, а есть черная пустота и целая россыпь звезд. И каждая звезда — раскаленный шар. Возле такого шара и крутится наш Ирий. Летит туда огромный челн, в котором спят долгим сном люди.

— Людены вроде твоих шатунов?

— Шатуны им в услужение созданы. Да и то, не все их них на людей похожи. Есть совсем крохотные, есть похожие на животных, а есть и вовсе дивные. Челн тот — как слоеный пирог, были там и лекарские отсеки, и залы, и даже заповедник с животными. Ведь неизвестно еще, что на Ирии встретишь. А так — привезешь животных, выпустишь железников, и будут животные размножаться, а железники — собирать всю информацию о воздухе да воде, в хозяйстве помогать, дома строить.

— Так если небо — огромный челн, то где же тогда Тмуторокань?

— Тмуторокань-то, Василиса, и есть тот заповедник. На одном из ярусов стоит, защитным куполом накрытый, и движутся по куполу месяц да звезды, да Сваржье око. Для того так сделано, чтобы не дать яду распространиться дальше и сберечь тех, кто спит в своих скорлупках.

— Богов?

— Их в том числе. Только, если хорошенько подумать, напрасно мы мечтаем. Пробудятся боги — разгневаются, сотрут Тмуторокань, раздавят защитный купол и люд погубят. Боялся я этого раньше, а теперь за тебя больше всего боюсь.

— А если не будить?

Хорс снова тяжко вздохнул. Мерцание в его зрачках утихло, рука скользнула с Бесиного плеча.

— Устал я что-то, Василиса, — сказал и отодвинулся, помрачнев. — Отдохнем немного. Хвата вот что-то давно нет. Неужто плохие вести принесет?

Вздохнув, Беса прилегла рядом, положила голову Хорсу на колени. Тепла будто меньше, да все равно уютно. Кажется, придремала. И снились ей бескрайняя чернота и полыхающие огневые шары, среди которых плыл, точно подхваченный потоком листок, огромный челн без парусов. Пылали шары, обжигали лицо. Застонав от жара, Беса очнулась и не скоро поняла, что над головой взволнованно кружит да мерцает вернувшийся оморочень.

— На восток, говоришь, — услышала слабый голос Хорса. — Сам не дойду, Василису бы вывести.

Хват запульсировал, то приникая к плечу лекаря, то отдаляясь от него.

— Не хватит, — продолжил Хорс, точно отвечая на вопрос. — Все, что выкупил, я Аспиду отдал, а часть на просвечивающую трубку извел, мне самому на пару часов работы осталось.

— Чего осталось? — подняла голову Беса.

В лице Хорса — ни кровинки. Губы едва шевелились, выталкивая слова.