Читаем Лестница во мрак полностью

— Не кричи, красавица, это лишнее. Да и стрелять в него пока что не стоит… Согласись, сложно было бы ожидать от сего субъекта чего‑либо иного. Поэтому я его и пустил вперед, чтобы он своим поведением сигнализировал о возможной опасности. Ты же видела, он в сторону резко вильнул, а значит опасность там была. Учись, девочка, в том мире, в котором привык жить я, все только так, а по — другому бывает очень редко. Верить можно только своим, а все вокруг должны восприниматься если и не как враги, то уж точно как люди, не заслуживающие особого доверия. поняла?

— Грустно это все… Но понятно.

— Ладно, держи хвост пистолетом, а пистолет с патроном в стволе. Тогда многие проблемы станут менее проблемными. А покамест с паучком разберемся. Слышь, хитрозадый ты наш, этот твой паучок как, пулей прошибаемый?

— Да. Он просто зверь, только почти невидимый. Не видит, не слышит, только паутину свою чувствует. Да и бегает медленно.

— Ну, раз так, то эдак. Тогда откроем сезон охоты на экзотическую дичь.

Три одиночных выстрела и с потолка тоннеля обрушивается нечто, действительно напоминающее паука. Только паук этот, бьющийся в судорогах, то и дело менял свою окраску, да и морда была весьма отлична от обычного насекомого, скорее уж напоминая ящера неизвестной породы.

— Много их тут?

— Есть, — неопределенно ответствовал Керк. — И стрелять особо не стоит. Пауки глухие, но тут много кто водится.

— Например?

— Одичавшие сторки, кроты, многоноги. Да и другие, но они реже попадаются.

— Подробнее, юный натуралист. Тем более уверен, что кроты вовсе не те, что обычному люду известны.

— Да, другие. Тоже землю роют, но не так. Они почти как гирры, сквозь камень проходят. Только медленнее и звук такой, словно мокрые тарелки протирают. И мясо жрут, — говоря это, наш проводник поежился, словно вспоминая что‑то весьма нелицеприятное. — Размером с крупную собаку, но поодиночке редко ходят. А десяток таких кротов жрет человека секунд десять. И костей не остается.

— Радостно слышать о столь милых и непринужденных нравах. Ну а многоноги?

— Почти как пауки, размером с болонку, бегают хоть по стенам, хоть по потолку. Ядовитые. Сначала парализуют, а потом жрут. Живых.

— Ладненько, лекцию мы прослушали, а теперь давай вперед шагай, следопыт. И учти, еще одна такая шуточка для тебя даром не пройдет.

Надо было бы еще побольше с ним побеседовать, но меня остановил бледноватый вид Дианы. Я ее понимаю — хрупкой девушке и столько одновременно видеть и слышать. К тому же в качестве фона тушка дохлого экзотического зверя — паука валяется. К тому же и амбре, доложу я вам, омерзительнейшее. Редкая помойка сравнится по запахонасыщенности.

И что же мы имеем в наличии? Правильно, целую кучу возможных неприятностей и очень ненадежного гида по подземным ходам. Но… бывает и хуже, а посему не стоит особо расстраиваться. О, а вот и раздвоение дороги нарисовалось. Налево пойдешь — неприятность огребешь… Направо двинешь — ласты откинешь. Знаем, проходили. Но есть и небольшое, причем обнадеживающее отличие. Прямо под нашими ногами кто‑то не поленился и вывел несколько символов на языке Ушедших, что давали хотя бы примерное представление о том, куда ведут эти дороги.

— Ты только посмотри, Диана, какой своеобразный выбор тут намечается. С одной стороны «спуск Ра'Толла, ну а с другой — „долина гирров“. Прямо радость в обоих случаях. И ведь не просто так это тут написали. Но смысл этой писанины ясен только определенным личностям вроде нашего проводника по этим негостеприимным местам.

— Вадим, общение с тобой на меня явно влияет в отличную от приличного поведения сторону, — загадочно улыбнулась Диана.

— Интересно, однако. Быть может, поделишься, чем именно?

— Охотно. Так и хочется взять нашего общего знакомого, да и учинить ему что‑нибудь такое, после чего он будет бояться тут присутствующих сильнее, чем своих хозяев.

— Хорошо я на тебя действую. Вскоре скромную девушку из провинции будет не узнать. Ну а с этим разберемся. Он не настолько идиот, чтобы попытаться удрать и валиться в ноги своим хозяевам, путаясь в слезах и соплях. дескать, пощадите убогонького, я еще пригожусь. Нет, там таких ошибок не прощают, тем более мелкой сошке. Сделают из него какого‑нибудь сторка и все дела. Так, жертва неудачного аборта?

Тот не ответил, но вопрос сей явно был риторическим и в ответе я не нуждался. Достаточно было посмотреть на выражение лица Керка, чтобы понять правильность моих гипотез.

— Вот так то… Ну да лирика все это. А сейчас проза жизни! Куда нам следует двигаться, чтобы попасть к выходу на поверхность, который и за пределами оцепления и в то же время не столь далек?

— В „долину гирров“, — грустно вздохнул Керк. — „Спуск Ра'Толла“ менее опасен, но выходы на поверхность близко. А дальше начитается такое, что просто не пройти, да и не был я там, только слышал.

— Ну а твоя долина чем гнуснопрославлена?

— Гирры там попадаются, ну и спуск на нижний ярус там. Может оказаться очень опасно, а может почти спокойно.