Читаем Лестница власти (СИ) полностью

— Князь Мстислав? — снова ожил мужик. Стоит и смотрит. Нехорошо смотрит. С подозрением. И палку свою, которая с вороном, тоже нехорошо держит. Не как бейсболист, но на отлете. Видно, что готов перехватить поудобнее и врезать.

Я решительно сел на кровати. Второй раз я умирать не планирую. Может у меня тут вторая молодость намечается. Тем более я тут… Точно, это ж я князь! Князь Мстислав из Владимировичей! Владелец семи усадеб, дома в Господине Великом Новгороде, наследное место в господском совете Пскова и прочая, прочая…

Я слишком долго копался в чужих воспоминаниях. Плохо я пока в них ориентируюсь. Как будто всплывающую подсказку приходится читать. Да и на лице, видать, замешательство было. Подозрительный мужик, мои подозрения оправдал, перехватил палку свою поудобнее и с размаху меня ей ударил. Явно клювом ворона в висок метит. Не иначе, подозревает меня в чём-то. Ну что, сальный, взаимные у нас с тобой чувства, выходит.

Я успел поднять левую руку и поймать трость подмышкой. Неуклюже получилось. Тело как не свое, ха-ха. В общем получилось, удар скользнул по предплечью, руку я тут же опустил и надежно зафиксировал ворона, зажав подмышкой. Было больно, но терпимо

Так, клюшку поймал. Теперь дернуть назад, чтобы вырвать оружие из рук. Этому приему, таких как я, еще в школе учат, получиться было должно. Но не получилось. Резкого рывка не вышло — привычки не хватило. Палку свою сальный мужик удержал. А вот равновесие — нет. И завалился на меня. Я запыхтел, стараясь из под него вылезти и на удушающий выйти. Одна нога у меня в деревянном лубке и видимо сломанная, потому что я неудобно её согнул и аж вскрикнул от боли. И сальный тоже вскрикнул. От удивления. Я ему локтем в челюсть двинул, вот он и удивился. А должен был изумиться и сникнуть. Нет, надо немного над своей формой поработать.

Кричали мы громче, чем планировали, потому как дверь с грохотом распахнулась и в мою опочивальню ворвалась женщина средних лет, с волевым подбородком и голубыми глазами. Одета она была… Как если бы замороченный дизайнер вдруг решил создать коллекцию по мотивам русских народных сказок. Эта вот, ледяная королева. Несмотря на жару, в ярком синем кафтанчике из бархата, поверх густо вышитого платья в пол. Кафтанчик игривый, бюст подчеркивающий, и с красивым мехом вдоль ворота и по коротким рукавам. Платье синее, шелковое, обтягивающее, все в серебряных вышивках, складывающихся в затейливую вязь похожую на гжель, только круче. Цепь с огромным камнем подозрительно тусклого, винного цвета. Как будто настоящий сапфир, но слишком уж большой. Еще серебряная диадема на голове — нет, правда, очень красиво женщина выглядит. Можно хоть сейчас в кино, эльфийскую королеву играть. Даже выражение лица, надменно-безраличное, уже есть. Вот только рожу надо посимпатичнее нарисовать, а то своя у неё уголовная, на мой бывалый взгляд. Я бы её по всем базам пробил и днк мазок лично взял. Вот прям чую в ней антисоциальные наклонности.

Позади этой, явно значимой, женщины, в комнату ввалилась многочисленная массовка. Реально человек двадцать. Полкомнаты заняли. Мужички, девки, бабки какие-то. Но на массовке бюджет, конечно, сэкономили. Одеты в том же стиле, но сильно попроще.

Я и сальный застыли в странной позе, оба смотря на неё исподлобья. Я снизу, обхватив мужика ногами, он сверху. Томительно тянулись секунды. Наконец, снежная воровайка подняла одну бровь и разлепила губы дабы издать, прогнозируемо холодным голосом, очевидный вопрос:

— Старец Григорий, что вы делаете?

Тем временем, я понял, кто это. Ядвига из Волковичей. В девичестве. Теперь она из Владимировичей. Маман моя. Вернее, мачеха. Воспоминания приходилось выдавливать с трудом и осторожностью, как зубную пасту на спящего. Каждый факт тянул за собой другие и я в них путался. Но когда томительная пауза стала уже и вовсе душной, я решил спасти ситуацию. Спокойно мамуль, мы тут с этим, как его, старцем Гришей просто балуемся.

— Маменька, а старец Григорий меня на содомский грех совращает! — проблеял я просто вопиюще омерзительным голоском. Сальный содомит, известный также как старец Григорий, с кровати сорвался резво, как будто его сзади за шкирку тросом дернули. Аж палку свою у меня в руках оставил. В смысле ту, что с вороном на конце, какую еще, млять.

— Што ты несешь, бесово отродье! Демон! Лживый… — старец Григорий некрасиво вытер рожу унизанной перстнями рукой, а потом показал на меня дрожащим пальцем. — Ты, ты… Не знаю откуда ты взялся, но извергаешь ты через уста свои только хулу и говно!

— Хорошо сказано, — холодно сказала моя мачеха. — Все так и есть. Мстислав… Говорит неподобающие для князя речи. Но не забывайтесь, Григорий. Перед вами князь.