Читаем Лестница грез полностью

Довольно долго он, по всей вероятности, уговаривал своего товарища и наконец выбрался из будки и бодрым голосом сообщил, что его друг не совсем здоров и ждёт нас у себя дома. Такого оборота мы не ожидали, но уж очень интересно было посмотреть, тем более что Лилька рвалась на всех парах. По дороге в угловом гастрономе на Дерибасовской кавалер прикупил вино, спросил, какое мы предпочитаем, креплёное или сухое. Я объявила, что мы пьём шампанское. Юрий улыбнулся как-то ехидненько и пошёл в кассу выбивать чеки. У нас был последний шанс культурно слинять, но мы им не воспользовались. Любопытство не порок, а большое свинство. Оказалось, что пришли мы в гости совсем не к Лилькиному кавалеру, а к моему. Но это выяснилось попозже. А пока наши новые знакомые нарезали колбасу и сыр, открывали баклажанную икру, что-то еще сервировали, мы по очереди дрынькали на расстроенном отечественном фоно. Лилька исполняла с чувством единственную вещь, которую знала наизусть «На память Элизе». А мне пришлось отдуваться своим блатным репертуаром, прерываясь на шампанское, которое без устали подливал в мой бокал Юрий.

Как только я поняла, что начинаю косеть, выпорхнула на балкон покурить. Мой галантный ухажер набросил на меня свой пиджак. Не помню, что я там щебетала, но мой кавалер всё время улыбался, старался разглядеть из-за плохого зрения моё лицо поближе, при этом медленно, но уверенно загоняя меня в угол балкона четвёртого этажа. Когда расстояние между нами сократилось полностью, я с ухмылкой, показывая глазками на землю, буркнула что-то вроде того, что высоко падать. Кавалер оказался с зачатками юмора, стал смеяться и чмокнул меня в щёку в районе уха. Отступать он явно не собирался, но, думаю, и большой шум на собственном балконе ему тоже был ни к чему. Тем более, как он полушепотом сообщил мне, под ними живёт подруга его матери.

И тут на балкон вылетает Лилькин ухажёр и кричит на весь квартал, что мы их надули. Аферистки, никакие не студентки, а обыкновенные малолетки школьницы. Вот так номер, чтоб я помер. Юрий снял свои фирменные очки, протер их, вновь нацепил, посмотрел на меня вопросительно. Потом так же молча стянул свой пиджачок с моих прекрасных плеч и, не требуя никаких объяснений, распорядился: так, красавицы, мигом оделись и полный вперёд на выход до восемнадцати лет. Мы не сбежали вниз по лестнице в этой обшарпанной парадной, а скатились по перилам, а эти два хрыча свистели нам вслед с балкона. Да, прокол вышел. Лильку всю трясло, бедняжка долго не могла вымолвить ни слова, и только когда окончательно пришла в себя, стала рассказывать, что, едва мы с Юрой вышли на балкон, как Лилькин кавалер перешёл в наступление по всем статьям. Пересел к ней на диван и стал её заваливать. Тогда она и созналась, что мы школьницы и учимся только в девятом классе.

Хорошо, что ещё порядочные кавалеры попались. А мы, дуры набитые, сами ищем приключения на собственный зад. Только добравшись на свой Фонтан, мы осознали это и начали смеяться, но это был скорее нервный смех.

Эх, Юрочка Воронюк, знал бы он тогда, кого спустил с четвертого этажа! Да, дорогой, свой шанс ты упустил именно в тот день. Что ты только потом не вытворял, когда встретил случайно студентку-первокурсницу. Как только меня не обхаживал. А затем целых десять лет подряд настойчивых уговоров, с клятвами, признаниями. Но это было позже... Иногда, может, это чересчур смело, я сравнивала его с Онегиным, только место действия не Петербург, а Одесса, и столетие иное. А для меня это обозначало открытие новой главы, в которой за близостью окончания школьной жизни шло скорое вступление во взрослую жизнь.

Декретнаямореходка

Не хочу учиться, а хочу жениться! Но я ни того, тем более второго ни под каким видом не хотела. Врачихи с мясоконтрольной станции наперебой восхваляли свою профессию, доказывали мне все её преимущества. Обещали посодействовать при поступлении в сельхозинститут на ветеринарный факультет. Моя мама спала и видела меня в белом халате. Бабка придерживалась того же мнения. Одна сестрица при моём появлении дома начинала приставлять пальчики к вискам в виде рожков и по-идиотски мычать: му, му. Ещё Алка тявкала, что мой удел «крутить коровам хвосты» и принимать роды у свиноматок хрю-хрю. Как я её за это ненавидела, один бог знает.