Черты коротко стриженного человека с серыми глазами стали отчетливее.

«Дочка»…

Лиза зажмурилась…

Выстрел.

Охранник упал на холодный кафельный пол.

Тошнота подступила к горлу.

Ей хотелось отключиться, но сознание все еще балансировало где-то между «здесь» и «там».

– Штырь, – прошептала она, освещенная красным светом.

Красный сменился синим.

Штырь вскочил и, продолжая держаться на живот, выскочил через заднюю дверь.

Мгновение… еще одно…

Люди в полицейской форме ворвались в аптеку.

Лиза стояла посреди зала с пистолетом в руках.

Возле нее, в крови, лежал старый сторож.

Красное, бугристое лицо полицейского исказилось: он что-то кричал Лизе.

Она ничего не слышала.

По губам можно было бы понять: «Бросай пистолет!»

Лиза отмахнулась от полицейского. Пистолет по-прежнему в руке.

Снова выстрел.

Темнота…

Глава 6

Два месяца и 20 дней до конца

Кругом был лес. Ноги цеплялись за трухлявые, влажные коряги. Ветки хлестали по лицу. В оглушающей тишине слышался стон старых сосновых стволов, покачивавшихся на ветру. Запах сырости, мха и хвойной смолы.

Хруст веток под ногами Лизы… но не только под ее.

Она спиной чувствовала, как кто-то приближается сзади.

Лиза бежала по лесу от того, кто шел за ней след в след. Бежала со всех ног, глотая ртом промозглый воздух.

И снова зацепилась за что-то влажное и толстое. Лиза упала – пальцы ощутили мягкий, скользкий мох.

Она обернулась и попыталась отползти подальше.

Идущий за ней приближался.

Внутри все сжалось. Крохотные напряженные глотки воздуха казались оглушающе громкими.

Хруст веток под ногами.

Одна сломалась…

Еще одна…

И еще…

Теперь Лиза смогла разглядеть темную фигуру и лицо… Но оно тут же сменилось другим, а потом третьим. Лица мелькали, как на экране. Некоторые казались смутно знакомыми, и от этого ее дыхание учащалось.

Отвернуться. Не смотреть.

Но не смотреть не получалось.

И вот лица стали сливаться. Правый глаз от одного, левый – от другого, то ли рот, то ли кровавое месиво…

Лиза закричала, закрывшись руками. Что-то холодное коснулось ее щеки. Пистолет. Она по-прежнему держала его в правой руке.

Хруст ветки…

Еще одной…

Немедля ни секунды, Лиза выстрелила.

Она кричала и стреляла. Дрожь была такой сильной, что тело почти не чувствовало отдачу от выстрела.

Она стреляла и стреляла, но человек не падал.

Он и не думал умирать.

Хруст ветки…

Еще одной… Снова…

Уже совсем близко.

Пистолет был еще в руках Лизы. Только бы не увидеть в этой мешанине лиц то единственное, которое она знала так хорошо. Знала, но не помнила.

Остается только одно…

Холодное дуло у виска…

Некто сделал еще один шаг.

Глава 7

За три месяца и 15 дней до конца

Сизиф бодро шагал по длинному коридору Промежуточной небесной канцелярии. Он спешил. За ним, едва поспевая, семенила приземистая женщина с бледным лицом. Она бесконечно что-то бубнила, рассказывая о «вопиющем» случае, потрясшем канцелярию впервые за очень долгое время.

Сизиф не слушал.

Мимо, кто с бумагами, кто со свитками, проходили другие служащие. Они перешептывались, поглядывая на большие экраны, висевшие в коридоре. Было очевидно, что все разговоры сейчас об одном. О том же, о чем без конца щебетала бледная, не поспевавшая за Сизифом женщина.

Почти все служащие носили одинаковые черные костюмы. Форма в любую эпоху была способом размыть индивидуальность, снять с себя ответственность. Многие здесь рано или поздно начинали ее любить, даже несмотря на давящий воротничок.

Лишь один служащий в коридоре был одет иначе – Бенедикт: толстяк в средневековой грубой рясе монаха. Лицо, точно вырубленное по эскизам Босха: грубоватое и в рытвинах, кривые зубы и обязательно свитки в руках – удивительно, как люди цепляются за то, чего уже давно нет. И зачем ему это страшное лицо? Зачем это имя? Сизиф никогда не здоровался с Бенедиктом, потому что тот его раздражал. Бенедикт был его полной противоположностью: держался за все, чем был до смерти.

Монах же, напротив, каждый раз, увидев Сизифа, спотыкался от волнения и заливался краской. Красные рытвины на лице смотрелись еще уродливее, чем бледные.

Вот и сейчас Бенедикт остановился, как-то весь скукожился и неуверенно произнес:

– Сизиф! Доброго здоровьица.

Сизиф прошел мимо, молча.

Монах, помешкав, поплелся прочь. Он не расстроился – привык.

– Кандидат готов? – спросил Сизиф, перебив женщину.

– Мы прокручиваем уже третий цикл чистки, – неохотно ответила та, ее явно гораздо больше волновала совсем другая тема, – но кармических следов слишком много. И еще…

Женщина достала из внутреннего кармана прямоугольный объект, похожий на айпад.

Сизиф усмехнулся – сразу видно, надеется вернуться вниз, поэтому следит за мыслеформами ныне живущих. Он тоже знал про компьютеры и айпады, но лишь по той причине, что они помогали быстрее и легче организовать мысли и воспоминания объектов. Наглядно.

Женщина потыкала пальцами в свой небесный айпад, перелистывая вкладки с графиками, и пожаловалась:

– Не знаю, в чем дело, но я не могу получить доступ к ее прошлым жизням. Блокировано кем-то.