– Через пять минут он умрет в любом случае, – ответил Сизиф, не оборачиваясь. – А мог бы изобрести вакцину от опасной болезни. Но теперь многие умрут без этой вакцины, включая того, кто его сбил. Уже через полгода.

– Почему он должен умирать? Разве мы не можем что-то сделать?

– Он умрет, потому что люди были близки к тому, чтобы заслужить лекарство, но облажались. Опять. А наш прыщавый красавчик – просто последняя капля. Исполнитель. И исполнителем он стал не просто так, поверь. Люди встречают друг друга не волей случая.

– Какие еще люди? – спросила Лиза, семеня позади.

– Да все. Они думают, каждый сам за себя, умники. Ну а теперь каждый сам за себя будет сидеть дома, боясь подхватить болезнь.

Лиза обогнала Сизифа и преградила ему дорогу:

– Ты… ты просто… Я отказываюсь это делать! Отказываюсь, слышишь! – она тыкала в него указательным пальцем, но не касалась. – Верни меня в жизнь! Я лучше буду той французской паралитичкой по уши в говне!

– Ну, это ты всегда успеешь, – спокойно ответил Сизиф. – Идем.

Он шагнул прямо к Лизе. Еще шаг – и он пройдет сквозь нее. Лиза сжалась и отступила в сторону, пропустив его вперед.

Сизиф уходил.

Лиза обернулась на распростертое тело. Из него выходил дух жизни. Она могла это чувствовать. Сердце еще редко, неровно билось, крохотные порции воздуха блуждали в легких, но того, кто жил в этом красивом теле, там уже почти не было.

Лиза долго сосредоточенно смотрела на этот пустеющий разбитый сосуд. Она очень хотела закрыть ему глаза, но ее пальцы больше не были на это не способны.

Глава 13

Прямо сейчас

– Значит, она была слишком своевольна с самого начала? – спрашивает Начальник в черном. – Почему же вы не сменили стажера?

Сизиф опускает глаза и грустно улыбается.

– Она видела людей насквозь… Так бывает с теми, кто прожил много боли и много жизней.

– Это все?

– Нет… Она была похожа на меня.

За три месяца и 10 дней до конца

С высоты город казался кривым лоскутным одеялом с бесконечно движущимися, гудящими реками дорог.

Миллионы людей, миллионы судеб.

И каждый делает выбор. Каждую секунду. Прямо сейчас.

Скольких из них подталкивают люди в черных костюмах с узкими воротничками?

Есть ли те, кто смогут сопротивляться?

Смогла бы она?

Лиза сидела на крыше высокого здания, свесив ноги.

Преодолеть страх. Сидеть, болтая ногами, хотя все внутри по привычке сжалось в комок.

Тоскливое, промозглое, обдуваемое холодными ветрами одиночество…

– Все еще хочешь вернуться? – послышался голос Сизифа позади.

Лиза не обернулась. Она помолчала мгновение. Он не подошел, не присел рядом.

– У меня вопрос, – начала она. – Почему в этом мире все выглядит в точности так же, как там, внизу? Почему я не похожа на гребаное белое облачко, как в детских мультиках? Что, у Бога совсем плохо с фантазией?

Она услышала, как Сизиф усмехнулся. Он всегда усмехается. Или отвечает сарказмом. Чувствует ли он вообще что-нибудь?

– Лучше бы у Него было поменьше фантазии, – голос немного приблизился. – В нашем мире ты видишь проекции своей психики и психики тех, с кем вступаешь во взаимодействие.

Сизиф присел возле Лизы. В его руках снова была старая жестяная кружка с дымящейся жидкостью без запаха:

– Без всего этого ты бы сошла с ума. Еще вопросы?

Лиза бросила долгий взгляд на движущийся внизу город и отвернулась, обхватив себя за колени:

– Со мной тоже так было? Там, в аптеке? Меня подтолкнули?

Сизиф громко отхлебнул из чашки, затем вытер большим пальцем губы:

– Тебе не надо этого знать, – ответил он, не глядя на Лизу. – Забудь даже свое имя, как это сделал я… Хочешь?

Сизиф протянул Лизе свою кружку. Она покосилась на жидкость неаппетитного цвета и помотала головой. Сизиф пожал плечами и отхлебнул снова.

Его непробиваемое спокойствие и согласие со всем происходящим бесило Лизу:

– Да, я смотрю, ты забыл даже, каково это – быть человеком. Надеюсь, ты помер как-нибудь очень хреново… Зажарился на костре в Средние века? Тебе бы пошло.

Сизиф резко и подозрительно посмотрел на Лизу. Она еще ни разу не видела у него такого взгляда.

– И что за бурду ты все время пьешь? – с раздражением спросила она.

Сизиф встал и проговорил, глядя на Лизу сверху вниз:

– Нет, я не умер на костре. А это кофе со сгущенкой. Очень вкусно. Пробовала?

– Нет, – понуро ответила Лиза.

Она много чего не пробовала в своей короткой жизни.

– Ну, уже и не попробуешь. Вставай. Время второго урока.

Лиза нахмурилась. Он сделал ей больно… она ведь и правда уже больше никогда не попробует ни кофе, ни еще сотни вещей, которые все откладывала и откладывала на потом.

Резкое выражение ушло с лица Сизифа. Вернулось прежнее – цинично-безразличное. Вернулась и ухмылка. Самодовольно качнув головой, он развернулся и пошел к выходу с крыши.

Лиза медленно поплелась за ним.

Странно, но теперь, когда он сказал о кофе, она вдруг отчетливо почувствовала дразнящий запах свежесваренного эспрессо, разбавленного молоком.

«Проекции», – подумалось ей.

Глава 14

Тогда же: за три месяца и 10 дней до конца

Снова белая комната.