— Пойдемте, Юра, — пригласила его Светлана, стоя возле деревянной лестницы. — Я вам наверху постелила. Там сейчас хорошо. Ребятишки Тасины все там спят. А отец предпочитает сарай. Там у нас дрова и сено. Ему там нравится. Да и от нас подальше, — говорила она с усмешкой к отцовой слабости. — Ребята шумят, а он любит тишину. А какая там тишина, если рядом корова, куры и свиньи? — смущенно хихикнула она.

Тепляков первым стал подниматься по лестнице. Ступени жалобно скрипели под его ногами. Небольшая площадка, застеленная ковриками, смотрела на балкон через стеклянную дверь. Еще три филенчатые двери скрывали что-то таинственное.

— В этой комнате ребятишки спят, — кивнула Светлана на дверь слева, — в этой (кивок вправо) — Тася, а в этой… в этой обычно я. Я подумала, что вам захочется хорошенько выспаться, а внизу… мы-то встаем рано: корова, свиньи, куры, то да се — будем только мешать вам. А ребятишки вообще-то спокойные, набегаются — за столом иногда засыпают.

— Спасибо, Света, но мне, собственно говоря, все равно, где спать. Я мог бы и на сеновале. А выгонять вас из привычной обстановки… я буду чувствовать себя неловко.

— Ну что вы, Юра! — воскликнула Светлана с таким жаром, как будто он предложил ей нечто совершенно невозможное. — Я ведь в своем доме! Где приткнешься, там и спишь. Ради бога, не переживайте и не волнуйтесь.

Она открыла дверь, пропуская Теплякова вперед. Сама тоже сделала пару шагов вслед за ним, остановилась, спрятав ладони под фартуком.

Их взгляды встретились, и Теплякову показалось, что он в черных распахнутых глазах женщины увидел тоску и ожидание.

— Извините меня, Света, я, видать, совсем одичал.

— Да нет, ничего подобного, — возразила она громким шепотом. — Это я, скорее всего, одичала: мы тут варимся в собственном соку, общество в основном женское, молодежь разъезжается кто куда, вот и… — Обернулась с грустной и жалкой улыбкой. — Минут через сорок будем ужинать. Вы не возражаете? — Голос ее прозвенел натянутой струной.

Тепляков подошел к ней, взял ее руку и, движимый странным чувством сострадания, какое частенько испытывал по отношению к Лильке, поцеловал ее, пахнущую луком, в загорелое запястье, перевитое синими жилками.

— Ну что вы, Юра! Я совсем не имела в виду, — громким шепотом воскликнула Светлана, лицо ее и шея вспыхнули жарким кумачом. Осторожно освободив руку, она вышла из комнаты.

Спальня Светланы, где ему предстоит провести ночь, а может быть и две, имела трапецевидную форму, была обита вагонкой, покрытой лаком. В ней стояла деревянная кровать, на ней лежал аккуратно сложенный совершенно новенький спортивный костюм, купленный, судя по всему, в ожидании гостя; в углу приткнулся небольшой столик с настольной лампой на нем и полкой с какими-то книжками над ним, рядом стул с гнутой спинкой, под потолком лампа под шелковым выцветшим абажуром, на полу коврик из разноцветных лоскутков.

Чем-то знакомым и давним повеяло от этой обстановки. Да, в детстве была у Юры Теплякова почти такая же комната. Только запах в ней был совсем другим, каким — он уже не помнил, но точно не таким. Здесь же пахло женщиной.

Глава 32

Незаметно подошел конец августа. Машенька сидела дома одна. Она только вчера вечером вернулась с археологических раскопок, что велись краеведческим музеем на стоянке первобытного человека в одной из пещер в пятидесяти километрах от города. Туда она поехала со своим классом, выигравшим конкурс на знание истории родного края. Поехали, конечно, далеко не все. Кто-то лето проводил у моря за границей, кого-то не отпустили родители (мало ли что там может случиться с их сыном или — особенно — с дочерью), кто-то трудился на даче. Набралось всего четырнадцать человек из двух одиннадцатых классов. В основном мальчишки. Девчонок было пятеро. Пока Машенька там работала, тоска ее по Теплякову не так мучила ее по ночам, как это было дома: наработавшись за день на раскопках или за приготовлением пищи для всей партии, она засыпала, едва забравшись в спальный мешок и коснувшись головой надувной подушки. Теперь делать было нечего, и тоска вновь навалилась на нее удушливым покрывалом, не давая объяснения и оправдания тем словам Теплякова, которые передала ей мама.