Читаем Лестница полностью

— Я думаю, что надо обходить камень всегда с правой стороны.

— Верно. Но этого мало. Он связывает это совпадение и свои из него выводы с неведомыми силами, наблюдающими за ним сверху. А камень становится связующим звеном между ним и небесными силами. Так зарождались все религии, пока не пришли к идее единого божества, создавшего и руководящего мирозданием. Бог родился в умах наблюдательных и думающих представителей рода человеческого задолго до того, как человек научился писать и читать, а затем идея бога была тем или иным способом внедрена в сознание людей бездумных, коих, к сожалению, подавляющее большинство. Все это вроде бы очевидно, но, в то же время, и очень сложно. Самоорганизация и следование в направлении выживания существует не только у человека, но — первоначально — у многих живых существ. Например, у муравьев, пчел, рыб, млекопитающих. Тут тоже имеются свои посылы: например, масса всегда сильнее и жизнеустойчивее одиночки. Поэтому одиночки всегда вытеснялись и вытесняются массой. И так далее. Но меня сегодня волнует совсем другое. Вы как, не против такой постановки вопроса? — спросил он, оборвав свое маятниковое движение.

— Нет, не против, — с готовностью ответил Тепляков, хотя и не понял, о каком вопросе идет речь.

Он спустил босые ноги на замызганный коврик, сел, но тут же и убрал их, чтобы не мешать профессору ходить между койками от окна к двери и обратно, уселся по-восточному, превратившись в слух: ему было все равно, о каком вопросе идет речь..

— Тем лучше. Время у нас с вами девать некуда, и я, с вашего разрешения, попытаюсь дать этой теме несколько иное толкование. Глядишь, и новые мысли в моей голове проявятся, и вам, Юра, лишние знания не повредят. Как, не возражаете?

— Ну что вы! — воскликнул Тепляков. — Я всегда с удовольствием слушаю ваши лекции.

— Ну и на том спасибо, — согласно покивал головой Дименский, дошел до окна, остановился, какое-то время смотрел, как за окном кружатся снежинки, повернулся и начал свою лекцию: — Да, так вот, Один писатель выдумал «Теорию замкнутых объемов». Так, по крайней мере, он ее обозвал. Я тогда был еще сравнительно молод и не обратил на нее внимания: другим голова была занята. А потом вспомнил. Но фамилию писателя вспомнить никак не могу. Надеюсь, он ко мне не в претензии. Если еще жив, конечно. По-видимому, теория эта осталась или незамеченной научной общественностью, или отвергнутой, как противоречащая марксизму-ленинизму. В противном случае имя автора вполне могло прогреметь. Итак, суть этой теории. Каждый из нас, едва появившись на свет, занимает свой объем в пространстве, заполненном другими объемами. Пока мы растем и набираемся знаний, опыта, объем этот тоже растет, постепенно тесня остальные. То же самое происходит с семьей, обществом, государством, каждое из которых тоже занимает определенный объем среди других сообществ и государств. Жизнь есть движение — известная аксиома. Единичные объемы увеличиваются или, наоборот, уменьшаются, перемещаются, тесня другие, сливаются с другими для решения каких-то общих задач, распадаются, гибнут и так далее, и так далее. И это более-менее упорядоченное движение продолжается до тех пор, пока общий объем, будь то единичная личность, семья, общество или государство, выдерживает давление изнутри и снаружи. Как только давление достигает некой критической точки, происходит взрыв: красные, оранжевые и прочие серо-буро-малиновые революции, контрреволюции, конфликты дипломатические, торговые, войны локальные и мировые, ссоры с женой, соседями, сослуживцами, большие и малые преступления, и… и прочее, и прочее, и прочее. Если, исходя из «Теории замкнутых объемов», каждому объему дать свой коэффициент и математическую значимость, то можно создать математическую же модель, предсказывающую любой конфликт на любом уровне.

Дименский на несколько секунд прервал свое маятниковое движение и, согнувшись, уставился на Теплякова.

— Вам, Юра, все ясно? — спросил он.

— Более-менее, Геннадий Артурович, — поспешил с ответом Тепляков.