Читаем Лестница полностью

— До двери — впереди. За дверью — сзади, — ответил Тепляков, с трудом сдерживаясь, чтобы на грубость не отвечать грубостью же.

В лифте они стояли в разных углах. Тепляков первым покинул лифт, быстро огляделся: никого. За ним шагнул на площадку Мих-Мих.

— В гости тебя не приглашаю, — произнес он, подходя к двери своей квартиры. И пояснил с презрительной ухмылкой: — Не заслужил.

— А мне и не положено ходить в гости к своему подопечному, господин Укутский, — парировал Тепляков с усмешкой. Затем, решив, что это их последняя встреча, добавил: — Вам, господин Укутский, не мешало бы прочитать контракт, подписанный Лидией Максимовной, тем же Рассадовым и мной. Там все указано: и что я обязан делать, и что не обязан. И даже не имею права. И какие обязательства берет на себя наниматель.

— Мало ли что там написано! Все это формальность. Бумаги пишут для дураков… на самом деле. И для прокуроров. Ты что, дурак?

— А вы, что, умный? Я знаю, чем кончилась служба у вас моего предшественника. Со мной это не пройдет, господин Укутский.

— Ты… ты… на самом деле! Я из тебя блин сделаю, бомбу в конверте! Твой предшественник оказался скотиной… на самом деле. Он пользовался моей добротой и доверием. А ты… Да я тебя… — Мих-Мих недоговорил, набычился, смотрел на Теплякова зверем. Взгляды их столкнулись, и ни один из них в течение долгих секунд не хотел отступать. И все-таки Мих-Мих сдался первым. Он отвел взгляд, как-то сразу потускнел, обмяк. — Ладно, поживем — увидим.

— Нет уж, господин Укутский! — слегка повысил голос Тепляков, пытаясь заглянуть в щелки глаз Мих-Миха. Ему хотелось покончить с этой службой у Мих-Миха миром. К тому же на курсах им вдалбливали в голову, что «тело», которое они взялись охранять, всегда право, потому что жизнь есть жизнь, а в ней случается всякое. И он сбавил тон на примиряющий: — Давайте, Михал Михалыч, закончим этот наш разговор как нормальные мужики, то есть без всяких эксцессов.

— Ты еще меня учить будешь? Щенок! — оборвал его Мих-Мих, и лицо его покрылось красными пятнами.

— Учить я вас не собираюсь. Хотя бы потому, что это бесполезно. А вот объяснить, почему мы с вами не сработаемся, попробую. Если вы не возражаете, разумеется.

Мих-Мих, сделавший шаг к Теплякову остановился, некоторое время изучал его, щуря и без того заплывшие жиром глаза. И неожиданно согласился:

— Что ж, давай объясняй! Только пойдем на лестничную площадку… на самом деле.

Он сам открыл дверь, наполовину забранную армированным стеклом, сквозь которое ничего не видно, и шагнул на узкую застекленную площадку, с которой открывался вид на лесопарк и лежащий неподалеку рабочий поселок из пятиэтажек. Здесь, повернувшись к Теплякову, Мих-Мих встал, раскинув толстые руки, точно собирался схватить ими Теплякова, остановившегося в двух шагах от него.

— Что ж, продолжай, — разрешил Мих-Мих с угрозой в голосе и кривой ухмылкой на узких губах.

— Вот вы сегодня утром велели встречать вас у подъезда, свою даму пошли провожать — меня оставили в машине, — заговорил Тепляков, стараясь ни интонацией, ни взглядом не показывать своего истинного отношения к Мих-Миху. — Все это в нарушение инструкции. Там где-то вас могут шлепнуть, а мне сидеть и ждать, когда вы соизволите вернуться… в виде трупа? Так, что ли? Я не хочу отвечать за ваше… за ваше своеволие, господин Укутский. Инструкции писались умными людьми на основе опыта. А не просто так — тяп-ляп и готово! Да и зачем вам телохранитель?

— Много говоришь, Тепляков! — рыкнул Мих-Мих. — Я любого киллера в бараний рог скручу… на самом деле. Пусть только сунется.

— А ему и соваться не нужно. Достаточно поймать вас в прицел и нажать на спуск.

— Ты, что ли, закроешь меня своим телом? — пробурчал Мих-Мих, презрительно скривив губы.

— От пули не закроешь. А предугадать выстрел вполне возможно, — ответил Тепляков. — Но для этого необходимо взаимное доверие. А откуда оно возьмется, если вы за то время, что мы с вами знакомы, уж какой раз собираетесь размазать меня по стенке?

— И размажу, если встанешь на моей дороге.

— Я нанимался к вам телохранителем не для того, чтобы вставать у вас на дороге.

— А сам… на самом деле, вертел хвостом перед Ковровой, — перебил Теплякова Мих-Мих, все более озлобляясь. — На двух стульях решил сидеть, щенок?

— Какие стулья! Что за чепуха приходит вам в голову, господин Укутский?

— По ресторанам с нею шлялись! В отдельных кабинетах рассиживались. Домой на Дворянскую к ней таскался. Я все про вас знаю… на самом деле! У меня везде свои люди. Решили от меня избавиться?

— Выдумать можно все, что угодно, — с трудом сдерживал себя Тепляков. — У меня нет желания даже опровергать эту чепуху, господин Укутский. Так что можете искать себе нового телохранителя. Я на вас больше работать не стану.