— Конечно! Да я ее на руках отнесу… если что! — воскликнул он. И Машеньке: — Ты стой! Стой! Тебе нельзя наклоняться. Я сам тебя обую.

До самого травмпункта, который оказался всего в квартале от дома, Тепляков нес Машеньку на руках. Татьяна Андреевна едва за ним поспевала. Народу было немного, но Тепляков незаметно сунул медсестре тысячную купюру, попросил:

— Голубушка, девушка упала и сильно ударилась головой. Уж вы, пожалуйста.

Купюра сделала свое дело: хирург был более чем предупредителен, и уже через несколько минут Тепляков нес Машеньку на рентген в сопровождении медсестры. К счастью, рентген не показал никаких изменений в месте ушиба, Машеньке сделали укол, хирург прописал ей покой и выдал справку, освобождающую больную на целую неделю от занятий в школе, а от физкультуры, так на целых три месяца.

Из травмпункта Машенька вышла своими ногами, но дальше Тепляков, несмотря на все возражения, снова подхватил ее на руки и нес до самого дома. Поставив Машеньку на пол уже в квартире, он отказался от чая, сославшись на якобы запланированную деловую встречу, и через минуту был уже на улице.

Только сейчас он обратил внимание, что небо вызвездило, что над деревьями сквера висит луна в тройном морозном воротнике, что снег под ногами хрустит, а у него рубашка промокла от пота. А еще его гнало из квартиры ощущение тревоги: что с теми двумя, с которыми он расправился, вложив в каждый удар всю силу своего тренированного тела? Конечно, он имел на это полное право, и любой суд, если что, должен его оправдать. Тем более, что он не знал, что это за люди, вооружены они или нет. Зато он знал, что они напали на Машеньку, следовательно, он должен был ее защитить и предупредить любую с их стороны возможность активного сопротивления. Суд должен его оправдать, но это еще не значит, что оправдает. С этим он уже сталкивался. Но главное даже не это. Главное, что он не должен втягивать в это дело, если оно возникнет, ни Машеньку, ни Татьяну Андреевну.

И Тепляков ускорил свои шаги. Он почти бежал. Вот он миновал остановку «Вторая лесная», дальше шел, вглядываясь в каждый бугорок. И вот, когда ему показалось, что он давно миновал то место, где неизвестные напали на Машеньку, в лунном свете заметил странную неровность на почти идеально ровной снежной целине: довольно обширное углубление и отходящие от него борозды, едва присыпанные снегом. Тепляков вздохнул с облегчением, не обнаружив тех двоих. Судя по следам, они все-таки пришли в себя и двинулись прямиком через трамвайные рельсы. Но не может быть, чтобы они взяли с собой Машенькину сумочку. И Тепляков, разгребая снег ногами, действительно, вскоре обнаружил ее в стороне от истоптанного места. Самое удивительное — в ней лежал и довольно простенький мобильник, и ученический билет, и кошелек с мелочью. И тут же он решил, что купит Машеньке и новую сумочку, и мобильник, напичканный всякими ноу-хау.

Глава 12

Две недели отпуска пролетели как один день. Тепляков почти ежедневно посещал заветную квартиру, но чаще всего в присутствии Татьяны Андреевны. Да и предлог вскоре нашелся: повторение школьной программы, чтобы в следующем году, если позволят обстоятельства, поступить в какой-нибудь институт. Инициатива в этом вопросе принадлежала Машеньке. Более того, она все чаще звонила ему, требуя немедленно явиться, потому что раздобыла новую программу за среднюю школу, а у нее завтра легкие уроки, тем более что она их уже выучила, а им надо повторить английский и алгебру. Тепляков знал, что, конечно, программу она раздобыла, и английский с алгеброй повторить совсем не плохо, но «явиться немедленно» — это потому, что у них будет час или два, чтобы побыть вдвоем. И каждый раз Тепляков испытывал двойственные чувства: Машенька все сильнее привязывалась к нему, их ласки становились все более откровенными, и Тепляков очень боялся, что под воздействием ее пробудившейся страсти они могут переступить некую запретную черту, которую переступать он не имеет права. Поэтому приходил он не тотчас же после звонка, а с солидной задержкой, и был доволен, что близость их ограничивалась двумя-тремя поцелуями, — правда, долгими и со стонами, — после которых Машенька по-детски дулась на него и требовала обещания, что в следующий раз он не опоздает ни на минуту. Он обещал и опаздывал.

Вчера он пришел к двум, как и обещал, рассчитывая, что застанет дома Татьяну Андреевну. Но Машенька встретила Теплякова в коротеньком халатике и сразу же кинулась ему на шею — и не нужно быть провидцем, чтобы понять: в квартире, кроме них двоих, никого больше нет.

— Простудишься! — воскликнул он громким шепотом, взяв ее за талию и приподнимая. — Я ж с мороза!

— Ну и простужусь! — откликнулась она капризно. — Я думала, что ты, как всегда, опоздаешь. Даже не переоделась…

— Так иди переодевайся, а я пока разденусь.

— А вот и не буду, — прошептала она, надув губки и отстраняясь от Теплякова.