Читаем Лесные призраки полностью

Заставить себя подойти к ворочающейся девушке, кишки которой растеклись на полметра из разорванного живота, я не смог. У Паши отсутствует лицо, видно только оголённые кости и болтающиеся в черепе мозги.

Меня минуту выворачивает наизнанку, после чего я с животным воем ужаса и боли дважды стреляю в тело умирающей. Иногда добить раненого – это и есть высшая степень добродетели.

Вот теперь меня накрывает. В глазах мутится, но не от удара, а от жгучей ярости.

Вы ответите.

Ныряю в окоп чудом уцелевших миномётчиков. Командир расчёта, сержант с соответствующей квалификацией, сидит с бледным лицом рядом с трофейной «трубой». То ли боится, то ли жаждет ответить, но не ослушивается моего распоряжения.

– Разворачивай на 60! Возвышение 75, дистанция 240, угломер 30. Веха – обломанная ветка дуба. Видишь?

Артиллериста из меня не вытравить. Хороший глазомер – это профессиональное уже после Испании. А батальонные «трубы» немцев выдают себя столбом дыма метров на 10. И, кстати, вряд ли они успели окопаться.

– Так точно.

– Готовы? Огонь!!!

Наплевав на меры безопасности, внимательно смотрю на результат стрельбы. Небольшой разрыв сопровождает вскочившая и тут же упавшая человеческая фигура. Попал!!!

Может, и не ты, гнида, убил ребят, но тоже результат. Все вы здесь кровью умоетесь!

– Молоток, сержант! Помнишь небольшую расселину на востоке от лагеря? Метров пятьсот отсюда? Там сейчас по любому три-четыре «самовара» батальонных стоят. Надо накрыть. Сможем?

Кадровый миномётчик с загоревшимися глазами и покрасневшим лицом (в бой рвался!) уверенно кивает, скорчив яростное лицо.

– Возвышение 75, дистанция 500, веха – макушка граба по курсу угломер 33! Беглыми, огонь!

Мы успеваем выпустить пять снарядов. Последний отзывается гулким взрывом и вспышкой пламени. Накрыли батарею!

– Бегом в блиндаж!

Мой расчёт также выдаёт себя дымными следами. Половина немецких «самоваров» сосредотачивает огонь именно по нашему окопу, «огурцы» ложатся уже совсем рядом.

Бросаюсь первым в ход сообщения, за мной поспевает сержант, следом топает заряжающий.

Тройной взрыв сзади сбивает нас ударной волной. Сержант падает мне на спину, закрывая от осколков.

Переворачиваюсь. Миномётчик со стонами тянется к спине. Аккуратно провожу по ней рукой: тяжёлых и средних ран нет, но мелких осколков много. Если переживёт этот бой, попробую сам достать.

Заряжающему повезло меньше. У него отсутствует верхняя часть головы.

– Сержант, тебя как зовут-то?

– Сергей.

– Серёга, ползи в командирский блиндаж, на сегодня ты навоевался. Сбили спесь с гадов! А ты хорошо наводишь, быстро. Если выживешь, пригодишься, в горячку боя не лезь. Я пришлю посыльного, когда будем прорываться. Всё, топай.

Направляюсь к КП. Сегодня судьбу я крепко испытываю, «огурцы» рвутся вокруг, сопровождая мой путь. Но Господь меня хранит – видимо, молитвами матери и жены на земле, а Виктора на небе.

Вот и командный пункт старшины – небольшое гнездо рядом с дзотом, в котором установили ДШК.

Новоиспечённые посыльные, три человека, остались на месте. Сидят, сжавшись, в отсечном ходе.

– Бойцы, слушай сюда. Надо пулемётчиков на позиции выводить. Немцы сейчас последние снаряды отстреливают, а там пехота подтянется на финальный рывок. Если на гранатный бросок доползут, нам хана. Так что пулемётчикам приказ: огонь с 50 метров, ориентиры – высовываюсь из окопа, оглядываюсь – сломанная берёза с южной стороны, поломанный граб с севера, и на западе почерневший дуб, который самый толстый. Очереди короткие, огонь прицельный. Сами в блиндажи, к бойцам. Как только пулемётчики огонь откроют, всех по местам, вы ко мне. Выполнять!

Может, я и несправедливо рискую бойцами, но выбора нет.

Ныряю в дзот к расчёту ДШК. Ни одного знакомого лица.

– Так, бойцы, если кто не в курсе, командиром отряда являюсь я, старшина Киреев руководил в период моей временной недееспособности.

Вопрос: кто-то раньше стрелял из ДШК?

Бойцы неуверенно качают головами. Ясно.

– Ты, – показываю в рослого, сильного бойца, – набиваешь и подносишь ленты.

– Ты, – рука утыкается в кажущегося наиболее грамотным бойца, – с зарядкой ленты разобрался? Молодец! Будешь заряжать.

– Ты, – смотришь за тылом. Если там ситуация становится критической, кричишь мне, развернём пулемёт. ДШК – это наш последний в бою аргумент. Вопросы? Отлично.

…Вперёд немцы пустили полицаев. Я понял это по мельканию разных цветов формы: на ползущих вперёд бойцах надета и немецкая, серого цвета, и защитная зелёная, советского образца. Значит, хотя бы часть из них бывшие красноармейцы. Плохо.

Сколько же вы сюда народу пригнали…

Полицаи равняются с указанными мною ориентирами практически одновременно. Сейчас!

Шесть трофейных МГ-34 ударили в унисон, с секундным разрывом. Бобики, попавшие под кинжальный огонь, поначалу попытались подняться и рывком добежать до окопов, но очереди скорострельных МГ буквально выкосили цепочки атакующих.