Читаем Лесные призраки полностью

…– Видите мотоцикл под сеткой позади командирского блиндажа? Грузите в «люльку» второй ящик с осколочными и ящик с гранатами. На сиденье сзади увяжите миномёт и ящик с боеприпасом. СВТ сверху, если что, прикрою. После бегом к расчётам, снимаете МГ, ленты на себя и отступаем. Скоро здесь будет жарко. Прохор прикрывает первым, затем вы по очереди.

Последние осколочные снарялы посылаю в показавшихся в голове состава артиллеристов. Достаётся и паровозу: машинисты остановили локомотив при первых выстрелах, после чего спешно его покинули. Правильно, ребята, нечего геройствовать, тем более на стороне врага.

Всё, осколочных больше нет. Скорее, по привычке достаю панораму и бросаю гранату в ящик с бронебойными болванками. Вторую успеваю закинуть в канал ствола.

Прости, родная, сегодня ты хорошо повоевала. Мне очень жаль, что не смогу тебя с собой забрать.

Теперь главное, чтобы мотоцикл был заправлен.

Слава Богу у командира переезда с материальным обеспечением всё было на высоте, у массивного «цундаппа» залит полный бак. Кроме того, на люльке установлен ещё один МГ. Бьюсь об заклад, внутри наверняка остался цинк с лентами!

Управлять этим агрегатом и заводить его в любых условиях меня научили ещё в «Бранденбурге». Ох, икается моим инструкторам по ночам!

Поймав себя на этой не в меру весёлой мысли, выезжаю с переезда и даю полный газ в сторону леса. Теперь главное, чтобы на дороге не появился кто-то чересчур серьёзный.

…Обошлось, несмотря на то, что стрельбу мы подняли на всю округу. По существу, вся операция заняла чуть более получаса, а вызвать штаб группировки смогли (если смогли) только после нападения на эшелон. Так что авиация не успела. Когда «Хеншели» загудели над дорогой, вся моя группа благополучно углублялась в лес.

14 сентября 1944 года

– Немцы переделали французскую дивизионную 3-дюймовку в противотанковое орудие РаК 97/38 и достаточно эффективно использовали его против наших «тридцатьчетвёрок». Кстати, вы хоть раз видели этот танк?

– Естественно. Живая легенда.

– Был живой легендой в 1941 г. Тогда ему просто не было равных. Но немцы быстро среагировали, усилили броню основных Т-3 и Т-4, навешали гусениц, удлинили орудия, а потом уже появились «Тигры», «Пантеры», «Фердинанды»… Так что же, одним ударом уничтожили немецкий гарнизон в 40 человек, а после ещё сотню взорвали на поезде?

– Охрану состава мы обстреляли, точных потерь с их стороны я назвать не могу.

– Хорошо. Вот, кстати, обратите внимание: я уже даже не задаю вопрос, откуда вы знаете «сорокапятку». Но почему, приняв решение о смене дислокации своего отряда, вы отступили к границе? А не отправились на восток, не попытались соединиться с более крупными отрядами?

– Логика, товарищ капитан. Во-первых, я уже знал, что в центральных районах Белоруссии идут полноценные бои, что партизаны захватывают крупные территории и какое-то время их контролируют. Что немцы бросают против партизан войсковые части, привлекая авиацию и бронетехнику. Мы могли просто не дойти до своих, район был перенасыщен германскими военными.

Во-вторых, чем ближе к границе, тем спокойней, фашисты в западной Белоруссии расслабились. Так что какая-то фора у нас поначалу имелась.

– А что ж вы жрали?

Вспомнив лицо трясущегося ляха, я не смог сдержать улыбки.

– Экспроприировали несправедливо отнятое у трудового класса.

22 апреля 1942 года

Уже сложившаяся тройка «актёров» (я, Паша и Прохор) неспешно вышагивает по большому, богатому селу. Идём мы открыто, расправив плечи, бросая заинтересованные взгляды на местных молодух. Тут даже никакой игры нет: после длительного воздержания любой мужчина способен забыть обо всём на свете при взгляде на сочную молодку с налитыми бёдрами и крупной грудью. И косой светло-русых волос до пояса. Эх, хороша!

Девка испуганно прячется в доме. Расхрабрившийся Паша свистит ей что-то вслед и показывает непристойные жесты, Прохор поддерживает мальчишку сальной улыбкой. Молодцы ребята, теперь вряд ли местные заподозрят в нас ряженых. Благо полицейскую форму гораздо проще достать, чем форму бойцов СС.

Вот и искомый дом. Добротный пятистенок с хозяйственными пристройками, сменивший хозяина полгода назад. Жрачка имеется по-любому.

– Хто такие?

Вальяжного вида пан (потому что лях по национальности) с конкретно выпирающим пузом встречает нас у порога. В глазах нет ни тени тревоги: в незнакомых полицаях он не чувствует угрозы, хотя наше нападение на переезд должно было взбаламутить округу. Видимо, немцы в тылу назначают начальников волостной полиции явно не за боевые качества.

– Как же ты гостей встречаешь, хозяин? – с улыбкой вопрошаю я.

– Я повторяю вопрос: хто такие, почему без…

Что именно мы должны были взять – предоставить – показать, я так и не узнал. Получив короткий удар под дых, «бобик» сложился и объёмным задом распахнул входную дверь.

Лях потянулся к деревянной кобуре с маузером (м-м-м, 10-зарядный К-96, хорошая машинка), но замер, ощутив холодную сталь клинка у горла.