Читаем Лесные яблоки полностью

— Падают не звезды, ребята, а метеориты. Вы же, наверное, учили. И ничья жизнь не зависит от них. Звезды живут много больше человека. И даже когда звезда гаснет, свет ее еще миллионы лет идет к Земле… Это астрономия, вы потом поймете. — Дядя Костя замолчал и повернулся к окну.

…Сейчас, когда я пишу эти строки, уходит ночь. Звезды дрожат в моем рассветном окне, я гляжу на них и думаю о том, что если и вправду рядом с человеком живет звезда, которая рождается и умирает вместе с ним, то все равно отцовские звезды сегодня еще светят нам. И еще долго будут светить…

Дядя Костя долго смотрел во двор. Была июньская ночь. Над хатами, над садами, над всей теплой летней землей качалась круглая луна.

— Давайте споем, — предложил дядя Костя, повернувшись к нам. И начал тихо и задумчиво: — «Чудный месяц плывет над рекою…» Помогайте, ребята!

К его голосу присоединился тоненький голос Еньки, она сидела рядом с отцом, прислонясь к его плечу, неуверенно и смущенно прорезались другие голоса. Дядя Костя пел совсем как мой отец, и я тоже хотел подпевать, но не мог, мне было душно, будто сердце мое стало огромным и подступило к горлу.

После песни мы попросили Енькиного отца рассказать, как он встречался с Чкаловым, и про войну тоже. Про летчика-героя он говорил интересно, а о войне сказал мало.

— Про Ольгу-то чего слыхал? — тихо спросила тетя Маня, убирая со стола. — Как она погибла-то?

— Да, мне писали, — чуть помолчав, сказал дядя Костя и обнял Еньку. У нее, как тогда в классе, задрожали губы. — Разбомбили весь госпиталь…

Уходили мы от них поздно вечером. Мы уже знали, что завтра Енька уедет из Родничков… Дядя Костя и Енька вышли с нами за ворота. Мальчишки и девчонки стояли кучкой. Дядя Костя положил одну руку на Мишкино плечо, другую на мое и сказал:

— До свиданья, ребята. Вы были хорошими друзьями Жене. Мы будем вас помнить…

Я возвращаюсь с речки, не спеша иду по задумчивой вечерней улице.

Вот и дом, где жила Енька. Где она теперь? Что с ней? Ничего не стоит взрослому человеку узнать о двенадцатилетней девчушке. Но всякий раз я прохожу мимо.