Читаем Лесной колодец полностью

Райка Задворнова, двоюродная сестра Тоньки, бросила пальто мужу, раскинув руки, ласточкой пролетела по кругу, выбирая, кого позвать. Озорно стрельнула узкими смеющимися глазами на Степана и прострочила прямо к нему.

— Не подкачай, сват! — подбодрила Анфиса.

— Рвани, Михалыч! — загудели ребята.

А Райка настойчиво дробила, вплотную напирая грудью. Ах ты, мать честная! Жаль, что валенки на ногах. Ну да шут с ними. Ударился Степан наперебой Райке, пошел по-петушиному, боком, молодо взлягивая правой ногой. Сиплым с мороза голосом гаркнул:

Из секретарской вышла Зиночка, болезненно поморщилась, умоляющим голосом попросила:

— Прекратите, пожалуйста. Сейчас Игорь Акимович придет.

Мишка сдвинул на мгновение мехи, но Димка Акулин рубанул кулаком воздух, отчаянно выпалил:

— Играй! Кому говорят? Свадьба — никаких запретов! — И принялся усердно дубасить по гладко крашенным половицам валенками сорок пятого размера.

На пороге появился председатель сельсовета, властно крикнул:

— Тихо! — Прищурив серые глаза, выждал, когда утихнет. — Что за балаган устроили? Здесь вам не клуб, а сельсовет. — Сердито посмотрел на секретаршу.

— Я предупреждала, Игорь Акимович, — оправдывалась она.

— А ты, Акимович, не шуми, — подошел к председателю Степан. — Выпей за молодых да поздравь их.

— Нет, нет, — отказался председатель от выпивки. Его обступили, начали упрашивать. Сам Андрюха попросил:

— Не откажи, Игорь Акимович.

Сдался. Выпил. Поздравил, по-отцовски поцеловал молодых.

— Вот так! И делу конец, — одобрил Степан. — Таперя поехали домой.

— Надо бы к нам зайти, чайку попить, — предложила Анфиса.

— Ни к чему. Лишний расход, — отсоветовал Степан.

Сколько ни хлопотал Степан, всей родне и гостям мест в кошевках не хватило. «Вот еще досада!» — расстроился он. Договорились, что остальные пойдут пешком, а навстречу им повернут лошадей. Разве это порядок? Эх, мать честная!

Но когда лошади, бойко звеня колокольцами, под восторженные крики ребят пронеслись селом, когда снова заговорила на все басы-голоса Мишухина гармонь и поплыло навстречу сумеречное поле, немного успокоился Степан.

И все бы ничего, да вот напасть! На замахе у оврага кувырнулась кошевка с молодыми. Худой признак. Матерясь, Степан подбежал к дружке Вовке Кострову, зло пихнул его кулаком в спину.

— Не куль муки, а молодых везешь. В оба глядеть надо. Чего зубы-то, лупите? — обозлился Степан и на молодых.

А те не верят в приметы, хохочут. И Вовка не принимает всерьез Степанова беспокойства. Что с ними поделаешь?

У деревни встретили с факелами ребята. Стоят на обочинах, крутят перед мордами испуганных лошадей огонь. Это молодцы, что устроили такую встречу, только у одного прокеросиненная пакля сорвалась и влетела в последнюю кошевку. Там визг, крик. Кто-то выругался, погнался за ребятами. Но разве их догонишь, они, как зайцы, по сугробам скачут: брючины подоткнуты за отвороты валенок, и нипочем им никакой снег.

Забрехали собаки. Замелькали в освещенных окнах силуэты любопытно прильнувших к стеклам мартьяновцев. Мишка Морозов и Райкин муж дико прогорланили:

«Вот будораги! — подумал Степан. — Ладно, пущай поорут. Гулять так гулять». Он первым распахнул дверь в избу, зажмурился от света двухсотваттовой лампочки, довольно разгладил усы при виде празднично накрытых столов. Жена, бабка Анна и стряпуха тетка Катерина хлопотали, добавляя закусок.

— Эй, хозяйки! Молодых поздравляйте, гостей встречайте! — бойко крикнул Степан, сбрасывая с плеч полушубок.

Из-за переборки выплыла белая и рыхлая, как сдобное тесто, тетка Катерина, вытирая руки о передник, певуче завела:

— Анделы вы мои! Поди, намерзлись! Антонида Васильевна, давай шубку-то повешу, давай. — Это она Тоньку так принялась величать.

Марья поцеловала сына и сноху, слезливо вытянула лицо.

— Ну вот, дочкой теперь мне будешь, — сказала Тоньке. — Живите чередом да честью. Андрюха, смотри не забижай ее.

Андрюха снисходительно ухмылялся, поглаживая мать, как ребенка, по голове. Степан недовольно повел бровью:

— Хватит нежности разводить. Давайте ближе к делу: гости томятся.

Ждали, пока прихорашивалась молодая. Тонька вышла из боковой комнаты взволнованно-счастливая, в тонком белом платье, в черных волосах — сверкающие приколки. Застенчиво улыбается, хлопает глазами, обнаженные руки не знает, куда девать. Рядом с Андрюхой она казалась просто куклой.

— Пора начинать. Рассаживайтесь, рассаживайтесь, — поторапливал Степан, волнуясь перед главным моментом свадьбы, как полководец перед сражением.

— Садитесь, гости дорогие, — приглашала Марья. На улице залаяли собаки, послышались голоса.

Димка привез остальных гостей. Едва распахнул дверь, закричал:

— Горько!

— Потише ты, дишной, — одернула его тетка Катерина.

— Больно быстер: не успели еще вино разлить.

По-хозяйски восседая меж сыновей, Степан распоряжался. Гости чинно сидели, спрятав руки под стол. Кто-то попросил: