Читаем Лэшер полностью

В часы досуга я подробно познакомился с историей Шотландии. Научные труды, посвященные этой стране, я читал под самым носом у призрака. Однако же, полагаю, занятия мои были для него тайной, ибо, усаживаясь в кресло с книгой в руках, я всякий раз приказывал скрипачу исполнять режущую слух мелодию. Борьба с музыкой быстро утомляла призрака, и он предпочитал покинуть мою комнату и отправлялся искать расположения у матери.

Вот и прекрасно, говорил я себе и без помех предавался чтению. Из книг следовало, что Доннелейт был всего лишь маленьким городишкой. Однако, согласно историческим хроникам, знавал он и лучшие времена. На главной площади даже стоял когда-то величественный собор. Была там и школа. В соборе хранились мощи одного из великих католических святых, поклониться которым стекались верующие со всей страны, проделывая ради этого длинный и нелегкий путь.

Все полученные сведения я хранил в своей памяти, намереваясь использовать их в будущем и твердо веря, что однажды я отправлюсь в Шотландию и узнаю там все, что связано с историей Доннелейта и его обитателей.

Мать, однако, подняла меня на смех и под прикрытием музыки сказала:

— Лучше как следует расспроси его. И тогда ты сам поймешь: он никто и ничто и явился прямо из ада. Все остальное — сущая глупость.

Я последовал ее совету.

И вскоре пришел к выводу, что мать была совершенно права. Я спросил его: «Кто создал мир?» И услышал пространные рассуждения о том, что земля, туман и духи существовали вечно. А в ответ на вопрос о том, довелось ли ему стать свидетелем рождения Иисуса Христа, он заявил, что это случилось не при его жизни и что он видел только ведьм.

Когда же я заговорил с ним о Шотландии, он начал проливать слезы о Сюзанне и делиться со мной душераздирающими подробностями ее ужасной кончины, все время повторяя, что несчастная умерла в страхе и муках. Юная Дебора, содрогаясь от горя, смотрела, как мать ее всходит на костер, сообщил он. А потом явились злые колдуны из Амстердама и, очаровав девочку, забрали ее с собой.

— Что это были за колдуны? — осведомился я.

— Это ты скоро узнаешь сам, — последовал ответ. — Они наблюдают за тобой. Будь осторожен, ибо они слишком много знают и способны причинить тебе вред.

— Почему же ты не убьешь их?

— Для этого пока что нет причин. Но будь осторожен, — повторил он. — Все они отъявленные лжецы и вдобавок ко всему алхимики.

— Скажи, а сколько тебе лет? — поинтересовался я.

— У меня нет возраста.

— Почему ты оказался в Доннелейте?

Дух промолчал.

— А как ты очутился здесь? — не унимался я.

— Я уже говорил: меня вызвала Сюзанна, — заявил призрак.

— Но ты был здесь еще до Сюзанны.

— До Сюзанны здесь вообще ничего не было, — возразил он. Примерно так проходила большая часть наших разговоров. Дух разжигал мое любопытство, но в рассказах своих никогда не заходил слишком далеко и не приоткрывал завесу тайны.

— Тебе следует идти к матери и помочь ей, — в конце концов говорил он. — Она нуждается в твоей силе.

Это означало, что я должен принять участие в магических экспериментах Маргариты. Я не возражал. Однако каждый раз обещал себе, что, если она опять возжигает зловонные свечи и бормочет по-латыни непонятные ей самой заклятия, я не задержусь в ее комнате ни на секунду.

Вслед за Лэшером я вошел в кабинет Маргариты. Она только что принесла к себе чрезвычайно слабого, но живого младенца, которого мать-рабыня оставила у дверей церкви. При виде этого крошечного создания с шоколадно-коричневой кожей, такого же цвета кудряшками и маленьким розовым ротиком у меня едва не разорвалось сердце. Судя по тщедушному виду, ребенок был не жилец на этом свете. Это обстоятельство, несомненно, радовало Маргариту, и она в тот момент напоминала несмышленого ребенка, забавлявшегося с пойманным и посаженным в стеклянную банку жуком. Когда дело касалось ее опытов, она бывала на редкость жестока. Судя по всему, ей даже в голову не приходило, что это хнычущее хилое существо принадлежит к роду человеческому.

Маргарита заперла двери, зажгла свечи и, встав на колени возле младенца, попросила Лэшера войти в крошечное тельце. Дабы ободрить его, она нараспев произнесла заклинание:

— Смотри его глазами, говори его ртом, дыши его легкими, ходи его ногами, живи в каждом ударе его сердца…

У меня возникло ощущение, что стены комнаты то раздвигаются, то сжимаются, хотя на самом деле ничего подобного, разумеется, не происходило. Все предметы, способные издавать грохот и дребезжание, пришли в движение: бутылки звякали, колокольчики звенели, ставни хлопали… — и все это вместе соединялось в одну непрерывную мелодию. На моих глазах крошечный темнокожий младенец претерпел поразительные изменения: беспорядочные движения тоненьких ручек и ножек стали более уверенными, а личико приобрело вполне взрослое и, как мне показалось, злобное выражение.

То было уже отнюдь не дитя. Хотя маленькое тельце в физическом отношении оставалось прежним, внутри находился взрослый мужчина, который теперь получил над ним полную власть.

До нас донесся его булькающий голос:

— Я Лэшер! Смотрите на меня!