Читаем Лэшер полностью

С того времени возлюбленной Лэшера стала Шарлотта, дочь Деборы и амстердамского чародея. Силой она многократно превосходила мать и бабушку и потому сумела использовать дух Лэшера так, как это не удавалось ни одной из ее предшественниц. С его помощью она получила несметное богатство, обрела влияние в обществе и достигла невероятного могущества.

Отцом Шарлотты был Петир ван Абель, один из таинственных и отважных амстердамских магов. Ради блага дочери он последовал за ней в Новый Свет, ибо желал предостеречь свою обожаемую Шарлотту от общения с духами, общения, чреватого злом и опасностью. От собственного отца Шарлотта родила близнецов: дочь Жанну Луизу и сына Петера. В результате союза брата и сестры появилась на свет Анжелика, ставшая матерью Мари-Клодетт.

У моих предков было все: золото, драгоценности, горы монет всех существующих на свете государств. Окружавшая их роскошь превосходила воображение и воистину не поддавалась описанию. Даже революция, грянувшая на Сан-Доминго, не смогла лишить их богатства, ибо благосостояние семьи к тому времени в мизерной степени зависело от собранного урожая и положения на плантации. Львиная доля капитала была размещена в самых надежных местах или вложена в наиболее прибыльные предприятия.

— Твоя мать понятия не имеет, чем она владеет, — сообщила Мари-Клодетт. — И чем больше я об этом думаю, тем яснее понимаю, что просто обязана посвятить во все тонкости тебя.

С этим я не мог не согласиться. Судя по словам бабушки, власть и богатство достались нам благодаря ухищрениям загадочного духа, Лэшера. Именно он убивал тех, кому ведьмы желали смерти, лишал рассудка тех, кого они обрекали на безумие, и открывал своим повелительницам тайны простых смертных, тайны, которые эти несчастные берегли как зеницу ока. С помощью магических чар он мог даже добывать золото и драгоценные камни, хотя подобные подвиги значительно истощали его силы.

По словам бабушки, Лэшер был на редкость преданным и верным созданием, однако довольно своевольным. Для того чтобы управлять им, требовалось немало выдержки и искусства. Даже бабушке не всегда удавалось с ним сладить. Об этом свидетельствовало хотя бы то, что в последние годы он откровенно пренебрегал ее обществом и предпочитал проводить время у колыбели крошки Кэтрин.

— Наверное, все дело в том, что сестрица Кэтрин его не видит, — предположил я. — А ему хочется, чтобы она его увидела. Он очень старается и не желает сдаваться. Но, думаю, все его усилия останутся тщетными.

— Неужели это в самом деле так? — покачала головой бабушка. — Поверить не могу, что моя внучка не в состоянии его увидеть.

— Зайдите в детскую и посмотрите сами. Малютка ни разу не остановила на нем взгляд. Она не замечает его даже тогда, когда он является в самой осязаемой своей форме — когда его можно не только увидеть, но даже пощупать.

— О, так ты уже знаешь, что он на это способен.

— Я слышал его шаги на лестнице. И мне известны его проделки. Я видел, как из облачка пара он переходит в твердое состояние, а потом превращается в порыв теплого ветра и исчезает.

— О, ты на редкость наблюдателен, дитя мое, — одобрительно улыбнулась бабушка. — Недаром я так люблю тебя.

Слова эти тронули меня до глубины души, и я поспешил заверить бабушку в своей ответной любви, тем более что это соответствовало истине. Для меня не было на свете существа дороже ее. Сидя у нее на коленях, я пришел к выводу, что пожилые люди зачастую намного привлекательнее молодых.

Дальнейшая жизнь подтвердила правоту моего детского наблюдения. Разумеется, мне доводилось любить и юные создания, упиваться их прелестью, восхищаться их отвагой и безрассудством. Я был всем сердцем привязан к Стелле и Мэри-Бет. Но люди среднего возраста неизменно производили на меня отталкивающее впечатление. Откровенно говоря, я едва выносил их общество.

Позвольте мне заметить, Майкл, что вы являетесь редким исключением из этого правила. Прошу, не надо возражений. Не разрушайте столь обаятельного наваждения. Воздержусь от банального заявления, что в душе вы остались ребенком. Но в вас, несомненно, есть очаровательная детская доверчивость, непосредственность и доброта. Подчас это влечет меня к вам, подчас едва не сводит с ума. Признаюсь, вы остаетесь для меня загадкой. Подобно большинству людей, в чьих жилах течет ирландская кровь, вы не сомневаетесь в реальности сверхъестественного. Но в то же время вам словно и дела нет до таинственных явлений, которые вас окружают. Вы предпочитаете рассуждать о деревянных стропилах, брусьях и штукатурке.

Но довольно об этом. Помните лишь, что сейчас многое зависит от вас. Позвольте мне вернуться к Мари-Клодетт и ее захватывающим рассказам о нашем семейном привидении.