Я сделал, как он сказал. Медленно рассасывал густой продукт во рту, ощущая, как тепло разливается по телу. Будто алкоголь замешан был в состав меда. Но ведь этого не может быть, я же это понимаю.

— Как же ты его? — спросил я.

Митька облизывал ложку, не скрывая удовольствия. Даже глаза закрыл. Ответил нехотя.

— Да просто — залез, просунул руку, зачерпнул, слез.

— А что пчелы?

— Да ничего. Ну, конечно, встревожились, летали вокруг, возмущались. Но я же их не трогаю. Я взял немного, для них даже незаметно почти. Там столько этих ульев! И пчел вокруг — миллион, наверное! Я там, наверху, как в облаке был.

Я смотрел на него с искренним восхищением. Вот дай возможность незаметному человечку — и он расцветет и удивит тебя так, как и не ожидаешь от него!

Встревоженные пчелы долетели и до земли. Летали, грозно жужжали, садились, ползали, но не видя угрозы, улетали. Через минуту я даже перестал обращать на них внимания.

Облизал ложку, запил обильно водой, прикрыл глаза, пытаясь понять свои ощущения. Перед глазами загорелась бледная надпись:

Вы обрели знания «Мёд дикий».

Ваши показатели улучшились на:

Сила +1.

Скорость +9.

Выносливость +3.

Интеллект +10.

Дух +5.

Ух, ты!

Да мёд — это пока самый калорийный продукт, что я пробовал в этом мире! Может побольше набрать? Еще раз Митьку отправить наверх?

— Не, — сказал Митька, растянувшийся рядом у дерева. — Нам этого горшочка хватит и на обратный путь. А на обратном пути наберем побольше, в общину принесем.

— А ты как про это дерево узнал? — спросил я, медленно погружаясь в дрему.

— Никак, — вяло ответил Митька. — Я специально сюда шел. Мы часто сюда ходили. Это вообще наша пасека, мы ухаживаем за ней. У нас даже человек есть, который только этим и занимается — медовик. Ануфрием зовут.

— Медовик Ануфрий, — прошептал я и провалился в сон. — Теперь все понятно, молодец.

Но Митька долго спать не дал.

Растолкал меня в самый интересный момент. Стоял уже бодрый, натягивал лямки мешка на плечи, оправлялся.

— Идти надо! Дорога долгая! А то к вечеру домой не успеем.

Он глянул наверх, непонятно что увидел там, среди веток, но многозначительно произнес.

— И вообще, дождь собирается.

Я рассчитывал, что буду подниматься медленно, лениво, но тело будто само подскочило, полное бодрости и энергии. Именно то чувство, когда горы готов свернуть! Уверен, что это воздействие волшебного дикого мёда!

— Я сверху глянул, — сказал Митька, — когда за медом лазал, увидел Город Мутантов.

— Да ладно! — удивился я, посмотрел на дерево, но желания лезть самому туда не появилось. Ну, и возбужденные пчелки еще летали вокруг. Нет уж, как-нибудь в следующий раз.

— Ну и что там видно? — спросил я, готовый к выдвижению.

— Пойдем, — ответил Митька, кивнул в заросли. — По дороге расскажу.

И взмахнув секирой, разрубая сочные стебли, двинулся вперед.

— Там дым идет, — продолжил он. — Мне кажется что-то случилось.

— Может, банный день у них, — предположил я.

— Нет, — убедительно сказал Митька. — Они дрова не используют.

— Почему? — усмехнулся я, развел руками. — Столько деревьев вокруг!

— Им Лес не дает.

— Как это «не дает»? — удивился я, перепрыгивая следом за Митькой упавшую в ураган ветку.

— Да вот так! Они мутанты, Лес не считает их достойными. Тем более, они используют другую энергию, вредную для Леса.

— Это еще какую такую энергию? Ядерную что ли?

Митька задумался, ответил не сразу.

— Нет, не ядерную. Что-то другое, не помню.

Мы по широкой дуге обходили липу, под которой даже чавкало от свежего сока — влипнешь, не вылезешь. Я заметил несколько мелких животных, десятки насекомых навсегда прилипших к этой ловушке. Никто из них уже не шевелился.

— А вот я не понял, почему и, главное, как Лес может не давать себя вырубать? Как он сопротивление оказывает? Это же деревья, кусты!

Митька обернулся, улыбнулся как-то хитро.

— Сам увидишь! — сказал он. — Думаю скоро. Эх, ты еще много чего о Лесе не знаешь!

Не понравилась мне его интонация. Митька думает, что заинтриговал меня, а он только тревоги нагнал еще больше.

Глава 11

Засада

Следующую часть пути мы спускались с холма. Дорога пошла легче.

Иногда я задавал Митьке вопросы, которые возникали у меня в процессе похода. Или те, что вспоминал об их отшельническом быте, вере, обычаях. Или вопросы, возникающие во время движения. Во-первых, разговоры делали дорогу короче, интереснее — пробираться через эти джунгли было, мягко скажем, утомительно. Во-вторых, Митькины ответы возмещали серьезные пробелы моих познаний об этом мире.