Читаем ЛЕС. Части 1-2-3 полностью

Я глянул вниз — метра три, как со второго этажа прыгать. Он что, сдурел? Я же ноги себе переломаю!

Потом подумал, потрогал накачанные, жилистые ноги Никифора и понял — для этого тела прыжки с такой высоты плёвое дело! Он, наверное, и с деревьев может прыгать.

— Ладно, — сказал я. — Согласен. Я просто подзабыл, ты же понимаешь.

Митька кивнул. Он понимал. Уже понимал, как никто в этом поселении. Ну, еще старик.

Я пригнулся и маленькими шажками двигался по дрожащим мосткам за Митькой. Спросил в спину.

— Слушай, Митька, я тут про старика этого вспомнил…

— Никодима Евламповича?

— Да, его самого. Он выглядит уж больно каким-то пожилым, я бы даже сказал — дряхлым. Сколько ему лет? Просто он тут намекал про вспышку, что все было по-другому до нее, телефоны там и прочее.

Митька остановился, повернул ко мне улыбающуюся конопатую физиономию, подсвеченную лунным светом.

— Ты засомневался? — спросил он с какой-то гордостью.

Я оторопел.

— Ну, знаешь, в моей голове это как-то не сходится, — сказал я честно. — Ты сказал, что вспышка была триста лет назад…

— Триста семнадцать, — поправил Митька.

— Ну, триста семнадцать, тем более! Разве может человек жить столько? Это ж ему даже больше, где-то триста тридцать или триста пятьдесят!

— Да, — подтвердил он уж больно как-то просто, будто очевидную вещь объяснял. — Потому он и Старейшина! Самый древний из нас, самый первый даже, наверное. Это он общину организовал!

— Триста семнадцать лет назад?

— Ну да! Лес ему помог!

— Ох, ты! — сыронизировал я. — Про Лес-то я и забыл!

А сам подумал, что, наверняка это не Лес, а ЛЕС ему подсобил. Он тоже про Систему знает. Вполне возможно, что даже сам часть ее! Или хотя бы участник этой Программы! Только придуривается стариком, потерявшим память.

Прямо, как я.

— Ну вот, пришли, — сказал Митька и показал рукой на висящую над нами ветку. Толстая, как бревно, она была вне досягаемости вытянутой руки. Ствол гиганта виден не был — терялся в темноте леса. Характерные листья не оставляли сомнений в виде дерева.

— Это что?

— Это дуб.

— Я вижу, что не елка! — возмутился я. — Где тут веревка, лестница или как?

Он опять посмотрел на меня, как на … ладно, не буду говорить. Мне бы не выражать свои эмоции вот так бездумно и сразу — глядишь, и впечатление производил бы иное.

Митька ничего не сказал, вздохнул только тяжело и… подпрыгнул. Ухватившись руками за ствол, ловко закинул перед собой ноги и — о-па, через секунду белозубая улыбка, как у чеширского кота, сияла с ветки.

Хотел сказать: «А, вот как надо! Ну, я так и думал!», но не стал, чтобы лишний раз не показывать свою тупость типичного горожанина.

Сомнения у меня возникли только по поводу того, сам-то я так смогу? По всем признакам, тело Никифора было покрепче этого рыжего задаваки, но в реальности? Ах, да — у меня ведь еще и камень есть, увеличивающий силу! Как им пользоваться? Можно вызвать этот всплеск силы по своему желанию, или он возникает неосознанно, только в экстренных случаях, как при нападении выродков?

Что гадать. Надо проверить.

Я шумно выдохнул, присел, не отпуская взгляда от ветки, резко оттолкнулся и… чуть не перелетел эту самую ветку! Хорошо Митька подхватил меня за рубаху.

— Ух ты! — только и воскликнул он, когда я выровнялся на ветке, балансируя. В глазах я прочитал восхищение. Что ж, несколько очков я себе вернул.

Но, черт возьми, как это у меня получилось? Волшебство, магия? Или чужое тело начинает подчиняться сигналам моего разума? Это хорошо. Лишь бы не перетрудить его.

— Ну как? — не без гордости спросил я.

— Ты такого раньше не делал!

— Я точно не делал. Ну, куда дальше? — я всматривался в утопающую в сумерках высоту. — Наверх, я так понимаю?

Митька стоял, разглядывая меня.

— Что не так? — спросил я.

— Я хотел сказать, — начал он робко, отведя взгляд. — Никифор никогда бы так не сделал.

— И что? — удивился я, еще не понимая, что его так взволновало. — А теперь могу!

Митька продолжил каким-то испуганным голосом.

— Я теперь понимаю, что ты не Никифор.

Ну вот, здрасьте, приехали. Дошло, наконец.

— Это ничего не меняет, Митька, — сказал я. — Тело Никифора, разум… мой. Что тебя так уж сильно смутило? Сила моя? Так она благодаря камню, ты же знаешь!

— Да нет, — залепетал Митька. — Это я понимаю. Просто… если ты не Никифор, то как тебя на самом деле зовут?

— Да какая разница, Митька? — сказал я. — Если честно, то свое настоящее имя я не помню. Ну, а раз здесь я вынужден находиться в этом теле, то… пусть так все и будет. И зови меня, как раньше звал. Точнее, как мы с тобой договорились. Ник.

— Ник?

— Ну, да! Мы же договорились? Помнишь?

— Да, помню.

— Ну, вот и все! Имя «Ник» мне нравится, нормальное имя. Мне даже кажется, что оно на мое настоящее чем-то похоже.

— Да?

— Да. Короче, мы на дерево полезем? А то время идет, а нам утром в путь-дорогу выдвигаться!

— Да, конечно, — сказал Митька и, как канатоходец, раскинув руки, пошел по ветке в сторону ствола. — Нам туда!

Я пошел следом.

Снизу зияла пустота метров пяти, вверху покачивались в дымке сотни веток. И какого лешего я согласился?