Читаем Лес полностью

Он тяжело дышит. Трёт ладонями глаза, шепча по-французски:

— Ce n’est pas le cas, ce n’est pas le cas… Этого не происходит, этого не происходит…

— Простите, месье, — мягко говорю я, морща лоб от привычного беспокойства.

Он опускает руки, встречаясь со мной взглядом.

— Êtes-vous perdu? Вы заблудились?

— Да, — отвечает он, но, когда я подхожу к нему, он отступает. — Оставайтесь на месте! — кричит он торопливо на французском. — Не двигайтесь.

— Я здесь, чтобы помочь.

Он сворачивается калачиком, обхватив колени руками. На мгновение мне кажется, что его сейчас стошнит. Вместо этого он рыдает.

— Было темно, так темно…

Я хмурюсь. Солнце садится, но его свет всё ещё пробивается сквозь деревья, окрашивая дорожку в золотисто-коричневый цвет. Здесь есть тень, но не темно, и этот человек никак не мог провести в лесу всю ночь. Я чувствую путешественников, как только они переступают порог. Моё тело гудит, и мои ноги несут меня к ним.

— Каково это? — однажды я спросила папу. Мы сидели на перевернутом бревне, жуя тропическую смесь и кусочки яблока, которые мама упаковала для нас. — Для путешественников?

— Дезориентирует, — сказал он. — Лабиринт вертикальных перекладин и бесконечный зелёный потолок. Каждый поворот выглядит одинаково. На каждой тропинке есть их следы, даже если они уверены, что никогда раньше не ходили по этой тропинке. Чем больше времени они проводят здесь, тем больше теряют себя.

Я кивнула, как будто поняла, но правда заключалась в том, что я никогда не чувствовала себя дезориентированной в лесу. Я всегда знала, куда иду, где я была. Я знала тропинки так, как будто они были запечатлены в моём мозгу. И так происходит до сих пор, даже когда они меняются, даже когда старый порог закрывается навсегда, а на его месте появляется новый. Я никогда не терялась здесь.

Я держу в уме папино объяснение, пытаясь сопереживать тому, что переживает француз, надеясь, что сочувствие отразится на моём лице и в моей позе, когда я подойду к нему. Но он смотрит на меня так, словно видит дурной сон, а я — монстр, преследующий его.

— Месье, — начинаю я снова, — откуда вы родом?

— Я возвращался в офис с обеда, — бормочет он, больше себе, чем мне. — Я был в центре города. Как я здесь оказался? — он хлопает себя ладонью по лбу. — Как я здесь оказался?

— Пожалуйста, сэр, мне нужно, чтобы вы сохраняли спокойствие. Я помогу вам найти дорогу обратно…

Я тянусь к нему, но он шлепает меня по руке.

— Нет! — кричит он. — Где я нахожусь?

— Скажите мне, откуда вы пришли, — говорю я, — и я скажу вам, где вы.

Он насмехается над моими расспросами. Сильный ветер шелестит листьями над головой, заливая нас солнечным светом. Мгновение спустя ветер стихает. Листья оседают, окутывая человека густой тенью. Его глаза расширяются, когда он осматривает окружающие его деревья.

— Нет, нет, нет, нет…

Он выбирается из тени.

— Месье, — говорю я очень медленно, очень спокойно. — Скажите мне, откуда вы, и всё это закончится.

— Откуда мне знать, что я могу тебе доверять?

— Разве я не выгляжу заслуживающей доверия?

Он крепко зажмуривает глаза.

— Пожалуйста, — говорю я. — Всё, что вам нужно сделать, это довериться мне, и вы отправитесь домой. Я клянусь в этом.

Он перестаёт дышать, и на мгновение я начинаю беспокоиться, что он сейчас потеряет сознание. Затем открывается один глаз, за ним другой.

— Париж.

— Какая улица?

В Париже есть три активных порога, причём пороговые значения гораздо чаще встречаются в старых городах.

— Улица Мазарини, — говорит он. — Вот где я живу. Но я шёл по улице Пренсес, когда каким-то образом оказался в этом богом забытом месте.

— Хорошо. В каком году?

Он прищуривает глаза.

— Странный вопрос.

— Удивите меня.

— 1993.

Я улыбаюсь про себя за то, что угадала правильно.

— Давайте. Я отведу вас домой.

Идти недалеко, что только подтверждает тот факт, что он не мог бродить по лесу достаточно долго, чтобы стать таким параноиком. С другой стороны, может быть, я слишком много думаю об этом. Может быть, он просто параноик по натуре. Если бы я была обычным человеком, не знающим леса, и я шла по улице в Париже и внезапно вышла на тропинку посреди заколдованного леса, разве я не стала бы немного меньше доверять случайной девушке, которая появилась и спросила меня, откуда я родом?

— Если вы пройдёте через просвет между этими двумя деревьями, вы снова окажетесь на улице Пренсес, — говорю я ему, останавливаясь на пороге.

Он бросает на меня вопросительный взгляд.

— Спасибо, мадемуазель?..

— Винтер — говорю я.

— Винтер, — повторяет он, кивая и направляясь вперёд…

— Подождите.

Он оглядывается на меня.

— Почему вы сказали, что было темно?

— Прошу прощения?

— Когда я нашла вас, — говорю я. — Вы сказали: «Было темно, так темно». Но солнце ещё не зашло, и я знаю, что вас здесь не было ночью.

Он качает головой.