Читаем Лепрозорий (СИ) полностью

Ей становилось дурно. Если он все это знает, значит, не станет ее пытать, а только убьет. Убьет сам, ведь прилюдные казни запрещены. Отведет туда, где никто ее не услышит, и, быть может, свернет шею, вспорет горло, заставит выпить яд. Или снова отдаст Хоорсу. Что угодно. Все, что угодно! Алиса чувствовала пульс, отдающийся в ушах.

А может, он не станет ее никуда отводить, а убьет прямо здесь. Тело заберет Раун и просто выкинет в окно перед своим столом. Так просто. Была охотница – нет охотницы. И всем будет все равно. Даже Люцифере – и той – наплевать!

— Вы убьете меня? — прошептала она, разглядывая ключ от своего последнего пристанища в его руках, сил поднять глаза просто не было.

— Нет, — он развернул ее правую руку за запястье, осмотрел глубокие кровавые борозды и ссадины. — Ты лучшая ищейка империи, самая талантливая охотница. Я не настолько глуп.

— Но я предала ваше доверие, позволив Люции сбежать, — голос Алисы дрожал, она судорожно облизывала синим языком губы, не понимая, чего ждать от ястреба.

— Именно это мне и нужно, — он провернул ключ в замках оков, высвободив сперва правую, затем левую руки Алисы. Похлопал ладонью по стопке папок, и Алиса, натянув цепь до предела, поставила стопу на нее. Лион, наклонившись, снял и эти оковы.

— Я не понимаю, — Алиса потерла ноющие лодыжки, искоса глядя на генерала.

— И не надо. Я улетаю к Инпу, мне нужны его волки, чтобы поймать Люцию. Если он все еще жив, значит, она непременно придет за ним! И я должен не дать ей его убить, и не дать ему убить ее, — Лион вернулся за стол и спрятал ключи.

Алиса вытерла дорожку пота со щеки.

— Простите, вы предаете империю? — тихо прошептала она, подходя к столу.

— Нет, я не позволяю империи потерять прекрасного воина и лучшего стратега, — Лион грустно улыбнулся. — А ты меня прикроешь.

— Но я ведь… — Алиса запнулась, пряча раненые руки за спину.

— Снова командир охотниц. На время моего отсутствия назначена исполняющей мои обязанности, — Лион всучил ей бумагу, где действительно было написано ее назначение, и внизу стояла крылатая роспись. — Никто не должен последовать за мной, это мой приказ и единственная твоя задача, — он снял с подставки меч, оставив генеральскую перевязь, усыпанную медалями, натянул кожаные перчатки и выжидающе посмотрел на Алису.

— Есть, мой генерал! — она мгновенно отдала честь рукой, посмотрев поверх головы ястреба.

Он кивнул и прошел мимо нее.

— Простите, генерал, но, — Алиса прижала сложенное назначение к груди и повернулась к Лиону. Он остановился. — Что для вас сделала Люция, что вы хотите ее спасти?

— А для тебя? — он усмехнулся, не обернувшись, и распахнул дверь.

Поняв, что ответа она не получит, Алиса последовала за ним.

В коридоре их ждала крылатая стража, готовая отволочь ящерицу в клетку. И Раун, перебирающий документы.

— Верните командиру охотниц и моему заместителю форму и оружие, тех охотниц, кого она выберет — отпустить и возвратить на должности.

— Будет исполнено, генерал, — отозвались оба ангела.

Лион кивнул секретарю, сильно занятому своей работой, и поспешил по коридорам дворца.

Алиса последовала за стражами уже в качестве заместителя генерала, а не пленницы, и была искренне этому рада. Ведь с его приказом она не могла не справиться.

***

Ева сидела у Кошки на руках, все еще дрожа всем телом.

Всхлипнула, уткнувшись в платок, и закусила губу. Нужно было как можно скорее успокоиться, негоже так позорить себя перед Химари. Но судорога все еще пробивала все тело, слабость не позволяла подняться. Обычно после видений становилось хуже, но сейчас от мерного мурчания Химари и ее поглаживаний по волосам и спине было легче. Такая теплая и нежная кошка баюкала паучонка, как совсем маленькую девочку, как телица утешала своих тонконогих детей в покоях Мерура. Хотелось уснуть и забыть ангела, как страшный сон. Был ли он реальным, она не понимала, зато как никогда раньше ощущала нехватку внимания. Химари казалась ей близким человеком, с ней хотелось поделиться наболевшим, чтобы получить в ответ жалость и заботу.

— Мама никогда меня не любила, — тихо прошептала Ева, скомкав в черных ладонях кошкин платок. — Мало рук и много мозгов. Слишком любопытная, приставучая, неуклюжая. Меня не любил никто, но ее нелюбовь ранила сильнее всего.

Химари смолкла, и когда паучонок подняла на нее глаза, то увидела, как кошка смотрит в сторону. Не слушает? Ну и пусть. Слова уже вырвались, и стоило договорить, чтобы еще не скоро захотелось жаловаться снова.