В уголке глаза девочки показалась слеза. Она все росла, а потом сорвалась и тяжело скатилась по щеке. Отец Макинтайр в первый раз видел, чтобы она плакала, и с благодарностью улыбнулся. Потому что, позволив себе проявить чувства, она могла исцелиться.

Он встал из-за стола, присел на корточки и взял ее за руки. Преодолевая сжимавший горло спазм, он молился, чтобы она смогла понять всю важность его слов.

– Мне известна твоя история, Леонора. Я знаю, что произошло с тобой в пустыне. Я знаю, что с тобой случились такие вещи, которые не должны случаться с ребенком. Вещи, которые не должны случаться ни с кем.

На лице ее отразилась паника, и он испугался, что контакт может исчезнуть, поэтому сильнее сжал ее маленькие руки.

– Я не знаю, почему тебя бросили, но я знаю, что в этом не было твоей вины. Одному Господу известно, почему люди принимают те или иные решения. И очень важно справляться с болью. Не позволяй ей взять верх. Не позволяй ей превратиться в ненависть и переброситься на тех, кто рядом с тобой. – Он слабо улыбнулся. – Впереди тебя ждут лучшие времена, Леонора. Это я тебе обещаю.

Ее теплые слезы капали ему на руки.

– Я знаю, что ты чувствуешь себя одинокой, Леонора. Но это не так! Ты даже в буше не была одна. Господь был с тобой там и продолжает оставаться рядом каждое мгновение, наблюдая за тобой и защищая тебя. Разве ты этого не замечаешь? Тебе было предначертано выжить. Тебе было предначертано быть найденной. – Осознание истины потрясло его. – Да, тебе было предначертано выжить. У тебя внутри столько света, Леонора! Я не хочу, чтобы ты угасла во тьме. Господь не хочет, чтобы ты угасла во тьме. Ты любима, Леонора. – Его глаза наполнились слезами, когда он повторил, делая упор на каждом слове: – Ты любима…

Он продолжал держать девочку за руки, и внутри у нее вдруг что-то сломалось. Откуда-то из глубины поднялись рыдания, почти беззвучные. В душе у отца Макинтайра все перевернулось. Он обнял Леонору, которая содрогалась от слез, и задыхающимся шепотом снова и снова повторял ей на ухо:

– Ты любима, дорогая. Ты любима.

Они сидели обнявшись в маленьком тесном кабинете, и время для них остановилось. Он выпустил ее из своих объятий только тогда, когда хрупкие плечи перестали вздрагивать, а слезы уже не лились ручьем на его рукав. Обхватив лицо девочки ладонями, он приподнял ее голову, поймал измученный взгляд и улыбнулся:

– Ты по-прежнему с нами, Леонора. – Решив, что она уже готова, он встал. – Пойдем со мной. Кое-кто хотел бы с тобой поговорить.

Она робко взяла его руку, и они пошли по коридору. Небо за окнами было совсем черным, свет падал только из кабинета и открытых дверей комнаты священника. Он подвел ее к этим дверям. Она замерла, отказываясь заходить, когда увидела, что там спиной к ней на скамье сидят мальчики. У всех, кроме одного, головы были опущены.

– Все в порядке, Леонора. Доверься мне. – Отец Макинтайр сжал ее руку и повел вдоль ряда. – Майкл, – грозно скомандовал он, – встань!

Майкл встал:

– Прости меня, Леонора. – Он на миг поднял голову, и стало видно, что нос у него разбит, а левый глаз опух.

Следующим поднялся Томас. Его левый глаз почти не открывался, и не хватало переднего зуба.

– Паасти, Леоновва.

Патрик встал, с трудом моргая заплывшим левым глазом: вокруг него расплывался синяк, бровь была разбита.

– Прости, Леонора.

– А теперь марш спать! – скомандовал отец Макинтайр. – И весь следующий месяц вы будете выполнять работу Леоноры.

Леонора села рядом с последним мальчиком на скамье. Его правая рука была забинтована от кончиков пальцев до запястья. На костяшках сквозь марлю проступила кровь. Она наклонилась и осторожно поцеловала Джеймса в висок.

Глава 15

У них все налаживалось.

Вначале пришел строительный груз: лесоматериалы, раствор, гвозди, кровельная доска – все, что нужно для ремонта помещений приюта. Потом поступили растения и домашние животные – саженцы, семена, овцы и куры, – а также инструмент, чтобы ухаживать за ними. Потом в деревянных ящиках доставили учебники – из Австралии, не из Англии. Это были учебники, где история Австралии не обрывалась в начале этого века, где описывались и другие открытия, помимо основания первой колонии на реке Суон, где были карты, подтверждавшие существование территорий Западной Австралии. Деньги Леоноры, пусть их и было немного, помогли многого добиться, и отец Макинтайр больше не жалел, что потратил их.

И у них все налаживалось.

Рука Джеймса зажила, на ней даже не осталось шрама, но ощущение кулака, бьющего в кость, изменило его. Он ненавидел жестокость и насилие, от них его начинало мутить, но это было совсем другое – это было установление справедливости, и раньше он ничего об этом не знал. Он всегда получал удары из-за своего бездействия и беспомощности, которые делали его угрюмым и слабым. Однако борьба за справедливость разбередила ему кровь.