Читаем Ленинградский фронт полностью

Белокров Георгий

С Невского пятачка нашу дивизию отправили в Колпино. Наша дивизия только в наступлении была, в обороне не стояла. Из Колпина отправили брать Поповку, Красный Бор, деревню Мишкино — там мы долго простояли. Потом нас стали готовить для Синявинской операции, примерно в июле туда отправили. Народу было — уйма. Стоять и двигаться тяжело — там ведь одни болота. Меня ранило в ногу осколком и контузило, успел только подумать: ну, искалечило. Мы все время на фронте боялись, что искалечит. Думали: пусть ранит, убьет, но только бы не остаться калекой. Я сознание потерял. Когда очнулся — на спине лежу. Зрение появилось, а руками больше двух месяцев не мог владеть. И нога перебита. Ну, я и лежал в госпитале.

У нас вооружение было — только «катюши» и пушки, можно сказать, такие же, как и у противника, но у немцев их было больше. И самолетов больше, чем у нас вначале. Наши У-2 были деревянными, и немцы кричали: «Русь, слезай с бревна! А то я тебя сейчас собью». У них автоматов было много, а у нас вообще не было. Только в 1943-м «Дегтярев» появился, потом ППШ.

Канашин Иван

Я был наводчиком орудия. Жили мы в противотанковом рве. Ров глубокий, и в нем вырыли землянки. Началось наступление, чтобы прорвать блокаду, но оно захлебнулось. Ленинградский фронт был не достаточно вооружен, чтобы противостоять немцам. Правда, и немцам, ценой собственной жизни, мы не давали ходу вперед. Там были для меня самые тяжелые бои. Мало осталось в живых из тех, кто участвовал в этих сражениях. Нас все время снарядами бомбили, минами, из минометов и пулеметов круглые сутки били. Я был ранен в живот, и меня отправили в госпиталь.

Мохов Ростислав

Мы стояли на Волхове, там такие чудесные места есть, была деревня Оломна, и речка Оломна, — замечательные названия. Неожиданно по тревоге нас подняли и перебросили в район Мги. И тут началось наступление. У нас мало танков было, всего 4 КВ и штук 12–15 Т-34. Перед нами стояла задача прорваться около деревни Гайтолово и выйти к Неве, а там со стороны Невского плацдарма должны были выйти ленинградские войска, мы соединимся, и будет деблокада города. Операция началась очень успешно. Прошли, наверно, километров 5–6 в глубину. Была чудесная погода, конец августа — начало сентября, солнце, тепло, и примерно на пятый-шестой день утром появились немецкие «юнкерсы», и началась бомбежка. Мы оказались отрезаны. То есть там, где мы прорвались, немцы сомкнули кольцо. Но у немцев тоже сил было немного. Днем они разбомбят, а ночью наши войдут, и примерно дней 10–12 продолжалось так: то мы, то они, то в окружении, то нет.