Читаем Ленинградский фронт полностью

ВОСПОМИНАНИЯ:

Казаев Петр

5 октября 1941 года пришлось высаживать боевой десант, знаменитый петергофский десант. В моем распоряжении, кроме «морского охотника», было еще 25 малых катеров. Перед батальоном десантников стояла задача соединить ленинградскую группу войск с ораниенбаумской группой. Численность десанта — 518 человек. Высадка прошла отлично. Мы не потеряли ни одного краснофлотца, ни одного катера. Тогда не матросы были, а краснофлотцы. Пока они шли примерно до Самсона, случались только отдельные перестрелки с немецкими патрулями. Основной бой начался в районе знаменитого фонтана.

По плану операции, всеми кораблями и катерами командовал Святов, капитан 2-го ранга, будущий адмирал. После высадки штаб десантного батальона переходил в подчинение сухопутному начальству. Может быть, поэтому, может быть, по другой причине (до сих пор это загадка), но полковник Ворожилов, командир десантного батальона, не подал Святову никаких сигналов. Корабли должны были огнем поддержать десант, они находились в готовности номер один, на «товсь» (это значит, что боезапас подан к орудию). Ждали на всех фортах, даже с Красной Горки железнодорожная батарея приехала в Ломоносов. По плану, после сигнала Ворожилова, войска со стороны Ленинграда и со стороны Ораниенбаума должны были перейти в наступление. Весь петергофский клин был разбит на квадраты, и каждый, даже «морской охотник» имел свой квадрат для атаки. Но никаких сигналов от командира десантного батальона не было. У Ворожилова был начальник штаба, у того — операторы, у него был комиссар, была целая группа связистов. Отдельно штабная шлюпка была со средствами связи и со штабом. И никакого сигнала никто не получил. Был ли это, как сейчас принято называть, диверсионный акт или предательство? Я не знаю.

Мы ушли перед самым рассветом. На следующую ночь инсценировали высадку второго десанта. Хотели узнать настоящую обстановку. Высадили одну группу, и то ее вернули быстро. Потому что за этот день немцы подтянули артиллерию, прожекторы, пулеметы, минометы. На следующий день высадить даже разведгруппу не удалось.

Такой же трагической была участь десантов, которые Жуков отправил на левый берег Невы, в район Шлиссельбурга. Перед ними стояла задача — двигаться навстречу армии Кулика. Десанты грузились на баржи у мыса Осиновец, они должны были преодолеть несколько десятков километров по мелководной Шлиссельбургской губе, высадиться не на твердой земле, а на острове между Староладожским каналом и городом Шлиссельбургом, преодолеть канал, и только после этого они оказывались у цели. Но десантам не была обеспечена поддержка авиацией. Все они немедленно обнаруживались немцами и расстреливались немецкими самолетами еще в воде, на подходах к берегу.

Перейти на страницу:

Все книги серии Окно в историю

Похожие книги

100 великих кумиров XX века
100 великих кумиров XX века

Во все времена и у всех народов были свои кумиры, которых обожали тысячи, а порой и миллионы людей. Перед ними преклонялись, стремились быть похожими на них, изучали биографии и жадно ловили все слухи и известия о знаменитостях.Научно-техническая революция XX века серьёзно повлияла на формирование вкусов и предпочтений широкой публики. С увеличением тиражей газет и журналов, появлением кино, радио, телевидения, Интернета любая информация стала доходить до людей гораздо быстрее и в большем объёме; выросли и возможности манипулирования общественным сознанием.Книга о ста великих кумирах XX века — это не только и не столько сборник занимательных биографических новелл. Это прежде всего рассказы о том, как были «сотворены» кумиры новейшего времени, почему их жизнь привлекала пристальное внимание современников. Подбор персоналий для данной книги отражает любопытную тенденцию: кумирами народов всё чаще становятся не монархи, политики и полководцы, а спортсмены, путешественники, люди искусства и шоу-бизнеса, известные модельеры, иногда писатели и учёные.

Игорь Анатольевич Мусский

Биографии и Мемуары / Энциклопедии / Документальное / Словари и Энциклопедии
Моя борьба
Моя борьба

"Моя борьба" - история на автобиографической основе, рассказанная от третьего лица с органическими пассажами из дневника Певицы ночного кабаре Парижа, главного персонажа романа, и ее прозаическими зарисовками фантасмагорической фикции, которую она пишет пытаясь стать писателем.Странности парижской жизни, увиденной глазами не туриста, встречи с "перемещенными лицами" со всего мира, "феллинические" сценки русского кабаре столицы и его знаменитостей, рок-н-ролл как он есть на самом деле - составляют жизнь и борьбу главного персонажа романа, непризнанного художника, современной женщины восьмидесятых, одиночки.Не составит большого труда узнать Лимонова в портрете писателя. Романтический и "дикий", мальчиковый и отважный, он проходит через текст, чтобы в конце концов соединиться с певицей в одной из финальных сцен-фантасмагорий. Роман тем не менее не "'заклинивается" на жизни Эдуарда Лимонова. Перед нами скорее картина восьмидесятых годов Парижа, написанная от лица человека. проведшего половину своей жизни за границей. Неожиданные и "крутые" порой суждения, черный и жестокий юмор, поэтические предчувствия рассказчицы - певицы-писателя рисуют картину меняющейся эпохи.

Александр Снегирев , Елизавета Евгеньевна Слесарева , Адольф Гитлер , Наталия Георгиевна Медведева , Дмитрий Юрьевич Носов

Биографии и Мемуары / Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза / Спорт
Бирон
Бирон

Эрнст Иоганн Бирон — знаковая фигура российской истории XVIII столетия. Имя удачливого придворного неразрывно связано с царствованием императрицы Анны Иоанновны, нередко называемым «бироновщиной» — настолько необъятной казалась потомкам власть фаворита царицы. Но так ли было на самом деле? Много или мало было в России «немцев» при Анне Иоанновне? Какое место занимал среди них Бирон и в чем состояла роль фаворита в системе управления самодержавной монархии?Ответам на эти вопросы посвящена эта книга. Известный историк Игорь Курукин на основании сохранившихся документов попытался восстановить реальную биографию бедного курляндского дворянина, сумевшего сделаться важной политической фигурой, пережить опалу и ссылку и дважды стать владетельным герцогом.

Игорь Владимирович Курукин

Биографии и Мемуары / Документальное