Читаем Ленин без грима полностью

Через два года после первых деклараций о социализме, когда все было перестроено, то есть развалено, Ильич рифмовал социализм не с учетом и организацией. Когда эпидемии уносили тысячи жизней, бросил в массы очередной лозунг: «Или вши победят социализм, или социализм победит вшей». Вот такой вшивый социализм наступил в России через два года после октября 1917 года.

Первое заседание правительства состоялось спустя неделю после утверждения, да и, по сути, заседанием не выглядело. Председатель Моссовета Ногин, назначенный наркомом, приехал из города, где началась гражданская война, произошел обстрел Кремля. Он доложил о ходе боев, предложил пойти на уступки, контакт с другими социалистическими партиями. По словам Ногина, на город обрушилось «около 1500–2000 снарядов 3-дм», как помечено в протоколе заседания, начались пожары, «настроение населения Москвы страшно озлобленное», «наши солдаты, оставленные на Театральной площади, перепились».

В конце заседания неопытный секретарь не смог вести протокол, потому что все заговорили «вразброд», взволнованные вестью о бомбардировке Кремля. По адресу заколебавшихся Ильич обронил: «Что же, революция пойдет мимо них».

Второе заседание правительства произошло двенадцать дней спустя, когда Питер отбил первые попытки военных вернуть власть. Сейчас многие недоумевают, как удалось Ленину удержаться. Думаю, это ему удалось не только потому, что сочинил декреты о земле и мире, и измученные войной солдаты и получившие землю крестьяне пошли за большевиками. Умел Владимир Ильич побеждать в самых трагических обстоятельствах.

Вот эпизод первых дней новой власти, когда шли бои на подступах к Питеру. Вызывает Ленин глубокой ночью молодого парня, секретаря Совнаркома, и приказывает ему вместе с другим товарищем отправиться тотчас же и организовать ломовой обоз, который мог бы подвезти снаряды из арсенала Петропавловской крепости на передовую. Дошлый секретарь поднял кого-то из Союза транспортников и достал у него адреса… ломовых извозчиков. Той же ночью стали, как вспоминал бывший секретарь Совнаркома Николай Горбунов, «„ломиться по всем дворам и домам, мобилизуя извозчиков, где уговорами, где угрозой“. К рассвету обоз появился у ворот Петропавловской крепости».

Мог ли «душка» Керенский поднять ночью извозчиков, послать из своего окружения по домам, по дворам угрожать извозчикам расстрелом?

В середине ноября по старому стилю у большевиков не стало наличных. До тех пор деньги им практически не требовались, извозчикам ни рубля не заплатили за перевозку снарядов. Тому же Николаю Горбунову, хорошо себя проявившему, Ильич дал другое задание, никак не связанное с исполнением прямых секретарских обязанностей.

Вот что он написал: «Владимир Ильич вручил мне декрет за собственноручной подписью… с приказом Госбанку вне всяких правил и формальностей и в изъятие из этих правил выдать на руки секретарю Совета народных комиссаров 10 миллионов (это ошибка памяти — в опубликованном в „Известиях“ декрете 14 ноября речь идет о 25 миллионах) рублей в распоряжение правительства».

Декрет, лист бумаги с подписью Ленина, должен был сыграть роль аккредитива! И сыграл. «Если денег не достанете, не возвращайтесь», — сказал Ленин Горбунову и комиссару при Госбанке Валериану Осинскому. Они по-комиссарски и выполнили задачу, угрожая Красной гвардией, как вспоминал позднее Горбунов, проникли в кассу банка и заставили кассиров выдать требуемую сумму. «Мы производили приемку денег на счетном столе под взведенными курками оружия солдат военной охраны банка. Был довольно рискованный момент, но все сошло благополучно. Затруднение вышло с мешками для денег. Мы ничего с собой не взяли. Кто-то из курьеров, наконец, одолжил пару старых больших мешков. Мы набили их деньгами доверху, взвалили на спину и потащили в автомобиль».

Так без охраны, «вне всяких правил и формальностей» привезли мешки с деревеневшими с каждой минутой рублями и отдали их Ильичу, после чего оказались миллионы в платяном шкафу.

История так и вершилась, без всяких правил и формальностей, то есть без закона и порядка. Тот же секретарь получил право, войдя в доверие, давать от имени Ленина телеграммы-директивы на места в ответ на их запросы. «Посылайте от моего имени и через десятую телеграмму показывайте мне». В другой раз секретарь получил десять чистых бланков с подписью главы правительства, имея право вписывать экстренно-срочные распоряжения.

Все это создавало вокруг вождя атмосферу необыкновенной игры, которая шла по одному им установленному правилу, точнее, без всяких правил, известных прежде. Счет в игре шел по-крупному. Расплачиваться пришлось в конце концов не рублями, а жизнью. И Горбунов, и Осинский, и сотни других участников действа в Смольном закончили свой азартный путь на Лубянке, удостоившись в биографических хрониках, приложенных к томам «Воспоминаний о Владимире Ильиче Ленине», стандартных формулировок: «Был необоснованно репрессирован. Реабилитирован посмертно и восстановлен в партии».