Вот так яростно, многословно опровергал Ленин обвинения в финансовых связях партии с Германией. Опровергали эти обвинения и с германской стороны. Казалось бы, какое дело высшим инстанциям воюющей страны до газетной кампании против лидера оппозиционной партии господина Ульянова? Мало ли что пишут в свободных от цензуры питерских газетах, особенно когда речь идет о Германии, ведь кого только в шпионаже не обвиняли, даже военного министра, даже невинную царицу подозревали в тяжком грехе… Однако германский посол настоятельно просил МИД опровергнуть появившееся в петроградской газете «Речь» сообщение, что Ленин — немецкий агент. Его успокоили из Берлина телеграммой: «Положение, что Ленин является немецким агентом, категорически опровергнуто по нашей инициативе в Швейцарии и Швеции». И это депеша из сборника Земана, основанного на секретных документах, попавших в горы Гарца…

Уйдя в подполье, живя то на одной, то на другой квартире в Петербурге, Ленин обсуждал с соратниками вопрос: являться ему на суд или нет, куда затребовали его и Зиновьева.

На суд не явился, как и Зиновьев. Утром 5 июля в квартиру на Широкой улице пришел Яков Свердлов и увел оттуда Ленина, накинув на него свое «непромокаемое пальто», как пишет свидетель этой сцены Мария Ильинична, и сказал провожавшим его родственникам, имея в виду Временное правительство: «Сами же, может быть, потом прольют крокодиловы слезы, пожалеют о гибели талантливого человека. Делая лицемерный вид, что они тут ни при чем, скажут: „Сам виноват, возбудил чрезмерно против себя массы“».

Агенты Временного правительства на Широкую явились с опозданием, вечером того дня, но Ленина и Зиновьева к тому времени след простыл. За два дня до этого события, 3 июля, когда начались вооруженные демонстрации, перестрелки в центре столицы, из Берлина статс-секретарь Циммерман телеграфировал в Берн послу, тому, что отправлял Ильича домой: «…Мирная пропаганда Ленина становится все сильнее, и его газета „Правда“ печатается уже в 300 000 экземпляров…»

Спустя три месяца, когда Ленин находится в подполье, другой статс-секретарь докладывал в Ставку об успехах германской политической работы, на которую шли миллионы, которые запросил в свое время доктор Гельфанд: «Наша работа дала осязаемые результаты. Без нашей непрерывной поддержки большевистское движение никогда бы не достигло такого размера и влияния. Все говорит за то, что это движение будет продолжать расти».

По информации Эдуарда Бернштейна, вождя германской социал-демократии, ярого врага Ленина, на эти цели Германия израсходовала свыше 50 миллионов марок. Об этом он сообщил публично в газете в 1921 году. По предположению историка Сергея Пушкарева в его статье «Тайный союз Ленина и Вильгельма», написанной на основе сборника документов Земана, получено большевиками в 1917 году 25 миллионов. Деньги поступали и после революции, когда установились дипломатические отношения.

Но тогда посредником выступал не доктор Гельфанд, сделавший черное дело и ушедший в личную жизнь, уединившись в вилле на Женевском озере, а граф Мирбах, посол Германии в Москве, постоянно просивший правительство выслать очередную порцию денег большевикам, власть которых висела на волоске… Одна марка равнялась по курсу 47 копейкам. На шестьсот рублей жилось безбедно год. Значит, на германские деньги можно было содержать тысячи типографских рабочих, партийных функционеров, агитаторов, тех самых, что кричали, срывая голос: «Вся власть — Советам!»

Всего того, что происходило в Питере летом и осенью 1917 года, наш вождь не слышал и не видел, потому что, как все это знают, находился в подполье, на разных квартирах, потом с товарищем Григорием его переправили в Разлив, где их ждал шалаш, вошедший в историю, затем на квартиры в Финляндии…

Из шалаша — в Смольный

За свою жизнь Владимир Ильич арестовывался четыре раза. Напомню эти эпизоды. Первый арест произошел в юности за участие в студенческих беспорядках в Казанском университете. Потом в Питере — за попытку издать нелегальную газету и организацию «Союза борьбы». Тогда пришлось сидеть в тюрьме четырнадцать месяцев, затем три года отбывать ссылку. Третий арест случился в Царском Селе, куда Ленин с Мартовым заехали, будучи ссыльными, не имея на то права. Четвертый раз, как мы помним, отсидел он полторы недели по подозрению в шпионаже.

Пятый арест мог стать последним, если бы Ильич добровольно явился в суд, чтобы снять с себя обвинения в связях с немцами, после того, как появилась в Питере статья под названием «Ленин, Ганецкий и К° — шпионы!». Спустя год американцы, опережая европейцев, издадут сборник документов под названием «Немецко-большевистские связи». Можно со всей ответственностью утверждать, что, появись подобный сборник осенью 1917 года, Октябрьская революция, или Октябрьский переворот, как ее вначале называли, никогда бы не произошла, настолько красноречивы на страницах этой книги документы, подтверждающие связь руководства партии и лично Ленина с тайными агентами германского правительства.