Количество перешло в качество со знаком минус. Швейцарцы начали давить на эмигрантов (как в наши дни давят на размножившихся мигрантов…).

«…В этот период начались репрессии против русских эмигрантов, — пишет большевик И.М. Владимиров. — Нас притесняли на каждом шагу. Вначале мы спасались в „свободной“ Швейцарии тем, что за 4–5 франков приобретали болгарские документы и по этим документам получали так называемое право на жительство». Он же пишет и такое: «…Мещанская Женева обнаглела. Русскому эмигранту почти не было возможности найти комнату…»

Как видим, мирным швейцарцам крепко насолили обладатели поддельных паспортов, и они отреагировали доступным им способом, хотя страна по-прежнему принимала законопослушных эмигрантов.

Ленин поэтому решал тщательно все формальности. Из России ему — аж из Енисейска — через каналы царского Министерства иностранных дел переслали запрошенную метрику о регистрации брака, которая позволила жить совместно с женой в Женеве… Хотел бы я видеть, как советский МИД отреагировал бы на просьбу эмигранта, который скрылся из страны, уйдя таким образом от суда. В лучшем случае не ответили бы на письмо.

Где Женева, а где Енисейск? Однако письма шли исправно, доходили в любой населенный пункт империи (в Енисейске по сей день нет станции железной дороги), в любую глушь, любую даль.

Подмочив репутацию, большевики решили перевести издание «Пролетария» в Париж и самим туда перебраться, поскольку там, как им казалось, легче было прятать концы в воду. Уговаривали Ленина переехать в Париж два товарища — Лядов и Житомирский.

«Приводились такие доводы: 1) можно будет принять участие во французском движении, 2) Париж большой город — там будет меньше слежки. Последний аргумент убедил Ильича», — пишет его супруга.

Самое смешное состоит в том, что убеждал Владимира Ильича товарищ Житомирский, который числился среди секретных сотрудников заграничной агентуры департамента полиции. Он-то и навел полицию на товарища Семашко и всю компанию, когда она попыталась избавиться от краденых банкнот, он-то информировал полицию в Питере о каждом шаге за границей большевиков вплоть до революции 1917 года.

Так или иначе, а в конце 1908 года большевики штаб-квартиру перенесли в Париж, где начались, как пишет Крупская, «самые тяжелые годы эмиграции», о которых вождь большевиков вспоминал с тяжелым чувством.

«И какой черт понес нас в Париж!» — восклицал Ленин.

«И какой черт понес нас в Париж!»

Супруги Ульяновы покидали маленькую Женеву с радостью. Она казалась им «мертвой и пустой», они называли ее в сердцах «проклятой». И Париж, куда переехали на постоянное место жительства, также заслужил у них злые эпитеты, особенно доставалось столице французов от Владимира Ильича. За что?

По случаю столетия со дня рождения Ленина мне посчастливилось с группой журналистов путешествовать маршрутом «Интуриста» по «ленинским местам Швейцарии и Франции», оказаться в Женеве и Париже, куда мы попали как раз зимой. Тогда Женева выглядела и без снега привлекательной, уютной: ярко зеленела трава, вечнозеленые кустарники и деревья, высились на горизонте горы, синела гладь озера, ставшие частью городского пейзажа. Улицы, как горы, не изменились со времен Ильича в городе, где не сносили, как в Москве, старинные переулки, храмы, не строили дома-коробки.

В «проклятой Женеве» Владимир Ильич жил, ни в чем не нуждаясь, хотя был лидером партии, потерпевшей в революцию 1905 года жестокое поражение. Как всегда, днем работал в библиотеке, вечером ходил в кино и театр, прогуливался на набережной у Женевского озера, ездил на Капри к Максиму Горькому, в горы, Бернские Альпы. Постоянно на велосипеде катался к подножию горы Салев, той самой, что высится над городом, откуда просматривается великий Монблан.

Итак, пожив в этом сравнительно небольшом городе Европы год, Ленин с соратниками переехал в самый большой город на континенте — Париж. Каким показался ему центр мировой цивилизации?

— И какой черт понес нас в Париж! — не раз восклицал Ильич, обосновавшись в столице Франции.

Почему Париж показался Владимиру Ильичу хуже «проклятой Женевы», его жена в воспоминаниях, откуда я беру эти характеристики, не объясняет. В Париже Ленин, как всегда, вел идейную борьбу с оппонентами внутри партии, в данном случае с «отзовистами», теми, кто требовал отозвать членов партии из Думы и других легальных организаций, где они выступали от ее имени. Но подобная жесткая борьба являлась нормой партийной жизни: когда не находилось «отзовистов», появлялись обязательно другие враги — меньшевики, «ликвидаторы» и т. д., хорошо известные всем, кто в СССР изучал историю партии…

На Лионском вокзале в Париже прибывших Владимира Ильича и его жену встретила Мария Ильинична, она привела их в отель на бульварах…

В написанной французским коммунистом Жаном Фревилем книге «Ленин в Париже» дается соответствующая ленинскому восприятию картина города в день его прибытия, а таковым оказалось 15 декабря 1908 года: