«Скоро, однако, — заключает после описания этой картины жена вождя, — крестьянам пришлось расстаться со своей мелкособственнической нейтральностью: с половины мая классовая борьба стала разгораться вовсю».

Пришлось им расстаться и с хлебом, и с коровами. Пришлось в дополнение к железным отрядам пролетариата создавать железные отряды крестьян, так называемые комитеты бедноты. Как это происходило на практике, дает представление Василий Панюшкин, комиссар и командир Первого социалистического рабоче-крестьянского партизанского отряда ВЦИК, находившегося в личном подчинении у председателя этого органа Якова Свердлова. Был этот товарищ членом коллегии и президиума ВЧК, стало быть, чекист, верный ленинец. Жил он с вождями в Кремле.

Утром встречает его Яков Михайлович в кремлевском дворе и говорит, что Владимир Ильич предлагает разослать чрезвычайных уполномоченных в ближайшие к столице губернии, а Панюшкина отправить в тульские края. Вместе с железным батальоном, то есть отрядом ВЦИК. Имя этого комиссара свыше десяти раз упоминается в ленинской «Биохронике», относящейся к маю — июлю 1918 года, ему, в частности, адресована телеграмма в Тулу с просьбой сообщить о присылке хлеба, а также о том, сколько арестовано кулаков и спекулянтов хлеба, то есть тех, кто его продавал. Насчет расстрелов в этой телеграмме ничего нет. Пока. О расстреле говорят посланные на село командиры железных батальонов. В частности, тот, который подготовил проект приказа, цитируемого Василием Панюшкиным в воспоминаниях под названием «Нужен хлеб». Вот оно:

«Я, чрезвычайный комиссар Новосильского уезда балтийский матрос Иван Петров сим объявляю: кто не выполнит продразверстку, у того будет конфискована вся худоба, недвижимое имущество, отобрана выданная революцией земля, а главы семьи… мною будут преданы трибуналу на предмет расстрела».

Вышестоящий комиссар Панюшкин удержал его от расправы, применил дипломатию, обратился сам к кулаку со словами: «Наш чрезвычайный комиссар уезда товарищ Петров предлагает вас расстрелять. Как вы к этому относитесь? Время военное. Говорят, что у вас много хлеба…»

Это был кнут. Он срабатывал. Был и пряник. Собрали бедноту, заприметили в ней товарищи из центра плешивого мужика в продырявленном зипуне, несмотря на летнюю пору. Оказалось, по его словам, что таким образом мужик летом сохранял тепло на зиму; узнали комиссары, что, кроме этого зипуна, работая на помещика, ничего бедняк не заимел.

— А если землю тебе дать, — предложили ему товарищи.

— Мне? А чем ее пахать буду? Блоху в плуг не впрячь.

— И лошадей дадим.

Дело было сделано. «Уговорили бедняка ехать в тепелевскую усадьбу. Выделили ему лошадь, дали зерно, одели по-человечески… Многие бедняки поняли в тот день, что такое Советская власть», — заключает рассказ Василий Панюшкин, сам, между прочим, приставленный к стенке и чуть было не расстрелянный в известные годы. Но он выжил, пройдя круги ада в лагерях, был даже «реабилитирован» и восстановлен в партии, умер своей смертью. Панюшкину повезло. Другим упомянутым героям хлебного фронта, Николаю Муралову, Василию Каюрову, пришлось расстаться с жизнью в годы большого террора.

Да, хлеб пошел в Москву. Оправдавший доверие Ильича Василий Панюшкин приехал в Кремль. Во время доклада в кабинет главы правительства пришел нарком продовольствия Александр Цюрупа, который должен был удостоверить доложенную информацию тульского эмиссара. Во время той встречи произошел эпизод, ставший легендарным, характеризующий честность первых большевиков. Вид у наркома был неважный: лицо бледное, глаза впалые и усталые, походка вялая. Ну а во время беседы лицо наркома покрылось потом, он резко побелел и зашатался. Пришлось уложить на диван.

«— Недоедает нарком продовольствия, — попытался пошутить Цюрупа.

Владимир Ильич подал ему стакан воды, присел на край дивана, взял руку», — свидетельствует Василий Панюшкин.

После этого случая появилось распоряжение, неоднократно цитируемое как признак высокой гуманности вождя: «За неосторожное отношение к казенному имуществу (2 припадка) объявляется А.Д. Цюрупе 1-е предостережение и предписывается немедленно ехать домой». И подпись — Ленин.

Таким было это правительство, такими мерами оно пополняло хлебные запасы. Многие стремились подражать вождям. Но не все. В конце июля Василий Панюшкин явился в кабинет Ильича со слезной просьбой освободить из-под ареста казначея его рабоче-крестьянского партизанского отряда, взятого за… растрату казенных денег. Из кабинета вождя вышел Василий сибиряком. Его послали изымать хлеб в далекую Сибирь. Вблизи выгребли всё.

Глава седьмая

Была ли дача?