После поражения Колчака через дикие степи Урянхайского края и безлюдные горы Улантайга пробирается он в Монголию. Не исключено, что был он тайным эмиссаром «белых», пытающихся скоординировать общее выступление против большевиков, войск разных атаманов и генералов, бродящих в пограничном Синкянге, Монголии или в Забайкалье. Среди них исключительного размера индивидуальностью был происходящий из рода балтийский баронов мистик, буддист, генерал и хан монгольский Роман фон Унгерн-Штернберг. Он вошел в историю как тот, который строил планы федерации под своим руководством народов Азии, чтобы с их помощью «уничтожить покрывшую Европу красную заразу».

Изобилующая необычайно драматическими эпизодами повесть о верховом путешествии через Центральную Азию возникла при сотрудничестве с американским издателем и переводчиком Левисом Стантоном Паленом, «Звери, люди и боги», и была опубликована в Нью-Йорке в 1922 г. Польское издание бестселлера появилось несколько позднее под заглавием «Через край людей, зверей и богов»¹. В течение нескольких лет был завершен перевод этой книги на 17 языков. Успех, который до Оссендовского был уделом только одного польского автора – Генрика Сенкевича.

Писатель работает необычайно интенсивно, сочиняя и издавая в следующие годы по пять, шесть книг ежегодно. Одновременно он путешествует, охотится, приобретает опыт в вопросах большой политики, проводит личные встречи с читателями в возрожденной Польше и во всем мире. На тему его популярности возникает множество шуток и анекдотов.

Ни одна из нескольких десятков написанных позднее книг не принесла ему такой мировой популярности, как “Beasts, Men and Gods”. Ни одна, за исключением «Ленина». Ее почти в то же время перевели на большинство европейских языков, печатали в больших фрагментах на страницах самых серьезных журналов, читали по радио. 21 января 1932 г. «Ленин», в результате вмешательства Советского посольства, был запрещен на территории всей Италии вместе с книгой Горького «Ленин и крестьянин российский». Следует вспомнить, что это была Италия Муссолини. Папа, однако, поблагодарил сердечно за полученный экземпляр. В кругах польских критиков прием нового бестселлера Оссендовского был скорее холодным, несмотря на то, что эта книга была удостоена ежегодной награды Товарищества Литераторов и Журналистов за 1933 г., а заграничные рецензенты сравнивали его произведения с творениями Киплинга, Метерлинка и даже Конрада.

Антоний Фердинанд Оссендовский провел необычайно красочную и интересную жизнь. Был автором пьесы, в которой Людвик Сольский – одетый в монгольский шелковый залат со свастикой на груди – играл роль барона Унгерна. Был создателем сценариев первых польских экзотических фильмов, опытным охотником и путешественником, автором многих научных работ и преподавателем вузов. Он был человеком, который умел завоевывать популярность и деньги, бороться и противостоять превратностям судьбы. Он возбуждал споры, имел много врагов, но всегда на первое место ставил интересы родной страны, пропаганду польского имени и польской культуры за границей. Изгнания и лишения чести не заслужил ни он, ни его книги.

С полной уверенностью,

Витольд Ст. Михаловский

Глава I

Маленький Владимир Ульянов сидел тихо и из-под сморщенных бровей зорко следил за каждым движением матери. Мария Александровна, немного побледневшая и мрачная, помогала служанке Нине накрывать на стол. Была суббота – день, в который к Ульяновым приходили знакомые отца. Мария Александровна не любила этих собраний; старший брат, услышавши о них, убегал из дому, бурча:

– К черту, к черту с этими пещерными людьми!

Сестры, шепчущиеся в гостиной, смеялись потихоньку, а Володя с нетерпением ожидал гостей. Наконец, в комнате появился отец. Седой, плечистый, с темными раскосыми глазами, такими, какие были у младшего сына. С гордостью носил он темно-синий сюртук с золотыми пуговицами и Крестом Святого Станислава на бело-красной ленте, что придавало ему выражение торжественности и значительности. Он сел в кресло, пододвинул маленький столик и поставил шахматы, готовясь к партийке с доктором Титовым.

Доктор всегда приводил маленького Володю в изумление. Мальчик хотел бы посмотреть, как он плавает. Не сомневался, что доктор мог бы стоять на самой большой глубине, как поплавок его удочки на реке. Такой он был толстый и круглый, этот доктор Титов.

Отец не отзывался на зов Марии Александровны, зная ее нелюбовь к его гостям; не хотел испортить себе игру размолвкой с женой.

Однако госпожа Ульянова сама начала разговор.

– Мой дорогой, – произнесла она, – уже хотя бы один раз оставил в покое себя и меня с этими гостями. Что для тебя хорошего, если появится старый пьяница, приходской священник, отец Макарий, в зеленой камлотовой² сутане, доктор Титов и инспектор народных школ Петр Петрович Шустов? Господу Богу свечку и дьяволу огарок… кочерга, по правде говоря!