Читаем Ленин полностью

В повторном выступлении Ленин пытался доказать, что «мир – это не капитуляция», а лишь маневр, тактический прием, с помощью которого нужно выиграть время и спасти власть. Именно – власть! В конце концов за позицию Ленина и его проект резолюции на съезде проголосовало большинство: за – 30, против – 12 делегатов. Нужно сказать, что огромную роль в исходе этого столкновения сыграл авторитет Ленина. Если бы Троцкий не занял позицию нейтралитета, а поддержал бы левых коммунистов, съезд мог бы пойти на «революционную войну», но не мир. Думаю, что позиция Троцкого здесь сыграла решающую роль. Правда, Ленин в конце заседания сделал одно важное добавление: в подходящий момент съезд дает полномочия ЦК аннулировать договор… Предложение единодушно принимается. Это был компромисс во имя будущего.

Ленин пытался все решения съезда сделать тайными, сдать все материалы на секретное хранение и даже взять подписку от делегатов не разглашать деталей обсуждения вопроса. Кроме одного пункта: «Съезд – за мирный договор». Ленин, по-видимому, не хотел огласки в том, что касалось резкой критики его позиции. Он понимал, что в глазах простого человека его взгляды, мягко говоря, непатриотичны. Люди не забыли, что еще накануне октябрьского переворота на нем висело клеймо «немецкого шпиона».

По инициативе Ленина было принято решение о переводе столицы из Петрограда в Москву. Это было похоже на бегство перед угрозой немецкой оккупации. По предложению Зиновьева решение провели через съезд Советов: «В условиях того кризиса, который переживает русская революция в данный момент, положение Петрограда как столицы резко изменилось»{13}. Правда, Зиновьев смягчил решение, заявляя, что переезд правительства в Москву – дело временное, ибо «берлинский пролетариат поможет нам перенести ее обратно в красный Петроград. Но мы, конечно, не можем сказать, когда это будет. Может быть и обратное, что нам придется перенести столицу и на Волгу или Урал, – это будет диктоваться положением международной революции»{14}.

В субботу 9 марта 1918 года народные комиссары – члены правительства и другие новые высокопоставленные чиновники получили депеши следующего содержания:

«1. Отъезд в Москву состоится 10 марта с.г. в воскресенье ровно в 10 часов вечера с Цветочной площадки.

2. Цветочная площадка помещается за Московскими воротами (Московская застава). Через один квартал за воротами надо свернуть по Заставской улице налево и, доехав до забора, ограждающего полотно, повернуть направо. Здесь близко от поворота находится платформа Цветочная площадка, у которой стоит поезд…

4. К отходу поезда стараться, по возможности, доставиться на вокзал своими средствами, в крайнем случае заблаговременно по тел. 1–19 просить выслать легковой автомобиль…

Управляющий делами Совета

Народных Комиссаров Влад. Бонч-Бруевич»{15}.

Несмотря на протесты левых, как и простых питерских рабочих, 10–11 марта правительство переехало в Москву. По сути, это было сигналом Германии, что Россия не будет защищать прежнюю столицу. А уже на 14 марта в Москве было назначено открытие Чрезвычайного съезда Советов. Съезда, который должен был выразить свое отношение к первому разделу России. Да, это так. Второй раздел наступит почти семьдесят три года спустя.

Ленин выехал специальным поездом, с надежной охраной; члены правительства – другим составом. В Москве вначале Ленин с Крупской жили в двухкомнатном номере в «Национале» 107/9. Артур Рэнсом, английский журналист, в частности, видел главу революционного правительства, сидящего в холле гостиницы в окружении поношенных чемоданов, узлов с постелями и каким-то тряпьем, связками книг…{16}

Через несколько дней Ленин перебрался в Кремль, в свою правительственную квартиру. Кроме трех больших комнат, она включала комнату прислуги, кухню. Кабинет находился в том же здании, где и квартира.

Едва приехав в Москву, Ленин решил появиться перед пролетариатом столицы. Первое его выступление состоялось в Московском Совете 12 марта. Речь была сумбурной, без четкого плана. Вновь Ленин говорил об «идиоте Романове» и «хвастуне Керенском», о том, что «революция рождена войной», пытался всячески переложить вину на «соглашателей и Керенского», которые «разрушили армию». С традиционных обвинений переходил на мрачные пророчества: «Война неминуемо начнется, хотя у нас все разрушено».

Притихший зал не мог понять, к чему клонит глава большевистского правительства. Но в конце концов Ленин сказал главное: «У нас армии нет, а страна, которая лишилась армии, должна принять неслыханно позорный мир»{17}. Помнил Ленин или нет, что всего каких-то четыре месяца назад он сам убежденно говорил: «Наша задача, которую мы ни на минуту не должны упускать из виду, – всеобщее вооружение народа и отмена постоянной армии…»{18} А все объявления большевиков о массовой демобилизации, съезды демобилизуемых, разрушение выборностью остатков армии?.. Но это осталось «за кадром» ленинской речи.