Читаем Ленин полностью

Даже если расстрел был «оформлен» решением Екатеринбургского Совета, почти невозможно предположить, что эта акция могла быть осуществлена без санкции ЦК большевиков и лично Ленина. Это просто исключено. Большевики партийную иерархию ценили особо. Единственное, что могло сдерживать Ленина от расправы над царем, – желание осуществить эту акцию в виде «пролетарского суда». Но по мере приближения фронта к Екатеринбургу в условиях «шаткости» большевистской власти эти соображения даже фиговой законности были отброшены в сторону. Ленин знал о подготовке расправы над царской семьей и одобрял ее. Вот еще одно очень авторитетное свидетельство.

Один из видных советских дипломатов А.А. Иоффе оставил после себя незаконченные воспоминания. В разделе «Ленин и наша внешняя политика» есть такой фрагмент.

«…Когда произошла казнь бывшего царя Николая Романова и его семьи, я находился в Берлине. Мне официально было сообщено лишь о казни Николая II; я ничего не знал о его жене и детях и думал, что они живы. Когда ко мне с различными запросами о судьбе Александры Федоровны (принцессы Алисы Гессенской) и ее детей являлись представители и от Вильгельма II, и от брата бывшей царицы герцога Гессен‐Дармштадтского, и от других принцев, – я всегда сообщал то, что сам знал и чему верил. Но в конце концов я стал сомневаться в правильности своей информации, ибо до меня все же доходили различные слухи. Несмотря, однако, на все мои запросы в Москву, я по этому вопросу не мог добиться никакого толку. Наконец, когда – проездом в Швейцарию – в Берлине (инкогнито) был покойный Ф.Э. Дзержинский, я пристал к нему и от него узнал всю правду, причем он мне рассказал, как Владимир Ильич категорически запретил кому бы то ни было сообщить мне об этом.

– Пусть Иоффе ничего не знает, – говорил, по словам Дзержинского, Владимир Ильич, – ему там, в Берлине, легче врать будет…»[100]

«Врать» большевикам теперь приходилось так же часто, как и прибегать к силе. Ложь и насилие стали универсальными инструментами новой власти.

О трагической гибели императорской семьи написано очень много. Но в основном, а точнее, почти все (до недавнего времени) – за рубежом. Эта тема, как и тема связей большевиков с немцами, происхождение Ленина, особенности его болезни, денежные дела партии, личное инициирование вождем террора, и многие, многие другие были запретными. Ведь здесь большевикам, несмотря на их мастерство в пропаганде, приходилось в основном защищаться, обороняться, оправдываться. Не случайно, что все материалы, проливающие свет на историю зверской расправы с царем, его женой, детьми и окружающими лицами, были тщательно спрятаны в самых секретных спецхранилищах.

Лето 1918 года в России было чудовищно щедрым на убийства. Гильотина революции работала без передышки, особенно после покушения на жизнь Ленина 30 августа. Но убийство императорской семьи было особой вехой. Большевики этим актом отбросили саму видимость какого‐либо правосудия. Даже если допустить, что они могли что‐либо предъявить царю Николаю Александровичу, царице Александре Федоровне, то что они могли «инкриминировать» ребенку Алексею, наследнику императора, его четырем юным дочерям: Ольге, Татьяне, Марии, Анастасии? Их было невозможно судить даже большевистским судом!

Решение об «искоренении монархии в России», принятое в Москве, предполагало свершение руками екатеринбургских большевиков чудовищного преступления. Как удалось установить по ряду косвенных доказательств, распоряжения Лениным и Свердловым были отданы устно. Наше утверждение, что была поставлена задача «извести весь род Романовых», подтверждается почти одновремен- ным убийством великой княгини Елизаветы Федоровны, великого князя Сергея Михайловича, князя Ивана Константиновича, князя Константина Константиновича, князя Игоря Константиновича, графа Владимира Палея (сын великого князя Павла Александровича) – все в Алапаевске. В Перми еще раньше, мы знаем, был зверски убит брат императора великий князь Михаил Александрович.