Читаем Лемартес полностью

Сквозь шипение и глухой вой пылающей крови я слышу свирепое рычание в вокс-канале. Оказавшись посреди пекла, воины 4-й роты приходят в неописуемое исступление. Огонь и Жажда раздразнили Кровавых Ангелов, как зверей. Доспех пока что защищает меня от пожара, однако температура постоянно растет, и ручейки горящей жидкости добираются до тела через сочленения брони и трещины в ней. Латы некоторых братьев на равнине пострадали сильнее моих, другие бойцы сражались без шлемов. Мы теряем многих.

Но я по-прежнему взываю к ним. Все так же пробиваюсь через безумие и ярость, требуя от Рыцарей Баала наступать. Неприятель помогает мне самим своим присутствием: Кровавые Ангелы, даже утратив разум, распознают в Учениках врагов. Битва не стихает. Ее шум раздается на всех каналах. Слышу, как рвется плоть. Где-то даже звучит болтерная стрельба. Удивительно. Еще сильнее я поражаюсь, заметив ровное сияние, что пронзает завесу пламени. Свет полон чистоты и силы. Так сияет беспорочная кровь.

Вероятно, там Корбулон.

Слепцы, мы не видим этой искорки надежды. Реальность исчезла за колышущейся стеной багряного огня. Мы сгораем дотла в ином бытии, подчиненном богу крови и пламени.

Но есть и еще одна реальность…

Как только меня посещает эта мысль, передо мной приземляется монстр. Доспехи врага сплавились с плотью, и на вросших в тело латах я замечаю следы капитанских знаков различия. Я даже вспоминаю имя этого существа, знакомое мне по архивам ордена! Его звали Хевраком.

Он атакует когтями. Их острия пробивают мою броню с обоих боков, глубоко вонзаются в тело и ломают ребра. Чудовище смыкает громадные челюсти. Я увертываюсь, не позволяя пасти сомкнуться у меня на голове. Клыки длиной несколько сантиметров впиваются мне в правый наплечник. Демонические зубы настолько крепки, что погружаются в керамит. На мгновение они застревают. Рывком бросаюсь вперед, тараня предателя. Сила удара так велика, что у мутанта едва не ломается шея. Выдернув челюсти, он отшатывается. Вбиваю крозиус в верхнюю часть груди Хеврака. Рана глубока, словно каньон. Кровь хлещет из нее, испаряясь в огне. Монстр воет, не веря своим глазам. Снова бьет меня когтями, и на сей раз они входят глубже. Но я тоже успеваю ударить вновь и погружаю булаву в кровавый провал. На несколько секунд мы сцепляемся. Каждый старается расширить раны противника.

— Ты тоже не найдешь здесь искупления! — рычит мне Хеврак.

Мои кости с обеих сторон торса скрежещут. Что-то протыкает легкое.

— Я не ищу его.

С этими словами я всаживаю крозиус в нагрудник врага и уничтожаю все, что находилось под ним.

Изменник обмякает. Его руки повисают плетьми. Хеврак валится наземь.

В его последних словах какая-то загадка. При чем здесь искупление? Зачем предателям стремиться к нему?

«И что может привести демона в отчаяние?»

Я сознаю, насколько сумбурна битва вокруг меня. С неба падает один из моих братьев по Роте Смерти. В равнину он врезается по частям — его разрубили надвое по вертикали.

Нам нужно вернуть единство и ясность взора.

Кровь продолжала гореть. Лицо Корбулона покрывали свежие следы ожогов. Жидкое пламя клубилось вокруг него, стекало с рук, но он был космодесантником и не обращал внимания на боль. Значение имело лишь то, что огню не удавалось затащить жреца во власть Красной Жажды. Воин шагал, высоко воздев Грааль, и чаша сияла со всей мощью веры Корбулона, которую собирала и отражала священная кровь, когда-то пролитая в сей сосуд.

Ступавший рядом Кастигон тоже сопротивлялся проклятию. Когда к ним приблизился Кровавый Ученик, капитан открыл огонь из болтера. Потусторонняя защита монстра рухнула в свете Грааля, и снаряды оторвали ему голову.

Космодесантники прошли мимо Гамигина. Неистовство сержанта не ослабло, но, когда чаша оказалась поблизости, он с возросшими силами бросился на своего противника, всадил в его змеиную шею латные перчатки и разодрал плоть.

— Искупления нет, — прохрипел Кастигон.

— Нужно подождать, — сказал жрец.

Но, возможно, капитан ошибался: касание безгрешного света уже прибавляло сил братьям, ощутившим его. Даже огненный ураган и искаженная земля уже не могли склонить чашу весов на сторону предателей.

Корбулон хотел верить в лучшее, но знал, что надежды нет, пока Скарбранд остается на поле битвы.

Не могу отыскать демона в пожаре. Сзываю к себе Потерянных. С каждой минутой их все меньше — чудовище находит моих братьев и сражает их. Они падают со всех сторон: очевидно, Скарбранд кружит над равниной. В вихрях подожженной крови невозможно сориентироваться. Она вращается вокруг нас, падает с небес, вздымается у ног. Горящая жидкость стекает по мне, заливает линзы, вынуждает отвлекаться на все новые повреждения доспеха. Рано или поздно пламенный дождь обратит нас в пепел.

В этой реальности мы слепы. Значит, я должен обратиться к иной.

Напряжение огромно. Риск еще больше. Ослабляю хватку на настоящем и отдаюсь во власть прошлого. При этом мне понятно, что, так резко нарушив баланс, я могу навсегда утонуть в иллюзиях Черной Ярости.