Читаем Лемартес полностью

Два «Громовых ястреба» изменников врезаются в землю. Хотя на их погребальных кострах сгорают дотла сотни бесноватых, я не слышу взрывов. Их грохот тонет в могучем шуме безудержного ветра, доносящемся откуда-то сзади.

Я приземляюсь, опалив грунт выхлопом ранца, и поворачиваюсь лицом туда, откуда доносится рев.

Вижу кровь. Извивающаяся алая колонна стремительно вздымается над равниной выше шпилей Профундиса. Столп пронзает облака, и небо становится красным. Вдали несутся к земле какие-то крошечные силуэты — наши «Громовые ястребы».

Кровавый столп пульсирует в такт багрянцу у меня в глазах. Он находится вне времени. Бытие колышется, размывается, растекается. Две эпохи соперничают за мое внимание. Я все глубже соскальзываю в Черную Ярость и уже не имею права верить ничему, но мне плевать. Взмываю на крыльях гнева…

И погружаюсь в него.

Когда я?

Прошлое и настоящее, черное и красное, Терра и Флегетон…

«Не важно».

Кто противостоит мне?

«Предатели».

Незыблемо лишь присутствие врагов, крови и моих братьев по Роте Смерти.

Чувствую связь с колонной. Я обречен, если войду туда. Значит, не надо касаться нее. Пусть стоит, словно памятник всей ярости мира.

И пусть я стану всей яростью мира.

Отворачиваюсь от падающих «Громовых ястребов» — изменники близко.

В первой стычке мы сдержали их натиск. Теперь воины с обеих сторон снова уносятся ввысь, собираясь в отряды. Я призываю моих братьев, и Рота Смерти объединяется, чтобы перебить отступников из всех эпох.

Когда свершилось темное чудо, цели задания пришлось пересмотреть. Корбулон заметил, как рухнули десантные корабли, ощутил духовное притяжение кровавого столпа и грозную жажду. Если он или другие бойцы ордена подойдут к смерчу, опасность для них только возрастет. Примером тому служили сбитые машины, где находились тридцать братьев Четвертой, включая ее капитана.

Чуть дальше к востоку Рота Смерти билась с Кровавыми Учениками. «Грозовые вороны» обстреливали последний «Громовой ястреб» хаоситов. Предателей удалось отвлечь от Железной Гвардии, сдержать и пустить им кровь.

Жрец спрыгнул внутрь «Флегетона».

— Видел, сержант Гамигин? — спросил он.

Боец обеспокоенно кивнул.

— Надо оказать помощь капитану.

— Согласен, только переговори сначала с командиром гвардейцев. У Роты Смерти уже достаточно противников, новые ей не нужны.

Поняв намек Корбулона, сержант вызвал Райнекера по воксу.

— Полковник, мы выдвигаемся ближе к воротам для поддержки братьев. Крайне важно, чтобы до нашего возвращения вы оставались на нынешних позициях.

— Хотите сразиться вместо нас во всех битвах? — протрещал из динамика ответ офицера.

— Ничего подобного, но вы не должны вмешиваться в текущее боестолкновение. Как поняли?

Последовала пауза.

— Вас понял.

Гамигин взглянул на верховного жреца:

— Он послушает нас?

— Дай Император, чтобы послушал.

Мы — чернота. Мы — ярость. Наши построения разреженны и непостоянны, как и у наших врагов. Схватки ведутся один на один или между тройками воинов. На струях огня мы мчимся к небу, стремясь забраться выше неприятелей.

Все размывается.

Сливается в единое пятно.

Это Терра…

Нет…

Да…

Терра.

Размытие.

Противники; мои родичи; кровь; неистовство…

Измена. Худшее из предательств. Самые доверенные братья разрушают величайшую мечту.

Дай им отпор с несравненной яростью.

С нами Ангел. Я и есть Сангвиний! Ангел падает, падает… Он пал.

Кровь… Они забрали нашу прекраснейшую кровь. Разорви их на куски! Пусть заплатят своей кровью — пусть она струится неистощимыми потоками и зальет весь мир!

Кровь вздымается до неба и пробивает его.

Кровь есть ярость.

Кровь есть все.

Кровь всего живого…

Враг имеет наглость сражаться, сопротивляться правосудию. Мои братья ревут от возмущения.

Вокс-канал взрывается их гневными криками. Проклятия на высоком готике, обещания отомстить. Утверждения, что смерть Хоруса уже близка.

Звучит и бессловесный вой.

Далекое эхо стонет, что все мы безумны и реальна только схватка. Чей это вопль?

Ничей.

Пока я снижаюсь из высшей точки прыжка, ко мне приближаются четверо отступников. Их сущность переменчива (Ученики-Сыны-Дети-Альфа-Повелители-Железные) и незыблема (предатели). Пока противники летят вверх, я опустошаю в одного из них магазин болт-пистолета. Снаряды пробивают неприятелю горжет, разносят глотку в клочья. Он проносится мимо меня — реактивный ранец в последний раз тащит тело по дуге.

Вешаю оружие на магнитный зацеп. Тут же меня настигает другой изменник, и мы, сцепившись, врезаемся в землю, подобно авиабомбе. Давим своим весом смертных {еретиков), их кровь плещет нам на сабатоны. Обмениваемся ударами — сакральная булава против цепного меча. Я получаю ранение, неизвестно куда. Все руны на моем визоре словно смазаны. Осознаю только сам факт повреждения — оскорбление, подпитывающее мою ярость.

Разбиваю клинок врага Кровавым Крозиусом. Предатель пошатывается, расставляет руки для равновесия. Отрубаю правую в локте, но двое его братьев уже наседают на меня. По левому боку скрежещет штык комби-болтера. В правую сторону туловища врезаются разрывные снаряды.