Читаем Лемартес полностью

— Не будь тут нас, они бы просто друг друга перебили.

Иклаус, который собирался выглянуть из люка БТР, набросился на своего адъютанта:

— Так что же, нам отказаться от задания? Показать хвост этим ордам?

Маннхен хотел отступить на шаг, но в тесном нутре «Химеры» отходить было некуда.

— Разумеется, нет, полковник.

— Вот и хорошо. Тебе повезло, что комиссар Стрёмберг этого не слышала.

— Простите, я…

— Мы находимся там, где и должны, — продолжил Райнекер. — Мы здесь, чтобы навести порядок, и будь я проклят, если вместо исполнения воли Императора стану выжидать, пока местное население истребит само себя. Не забывай, инфекция еще не дошла до южного континента. Или ты предлагаешь сдать его безумным еретикам?

Лейтенант попробовал еще раз:

— Приношу извинения, полковник. Я говорил так с досады.

Хмыкнув, Иклаус вылез из люка. «Хранитель» двигался в авангарде наступления мордианцев, опережал его только клин танков «Леман Русс». Полк преодолевал равнину медленно, бронетехника ехала лишь немногим быстрее пехоты. Райнекер взял переносную вокс-гарнитуру.

— Всем передовым машинам, прибавить ход, — распорядился он. — Я хочу добраться до ворот Профундиса к сумеркам.

Исполинский улей размытым пятном возвышался на горизонте. До него оставалось еще пятьдесят километров.

Высадка на планету прошла успешно. Орбитальные бомбардировки очистили от противника участок, выбранный Иклаусом. Низкое плато, достаточно широкое для развертывания группировки, подходило в качестве доминирующей высоты на первом этапе кампании. Кроме того, оно находилось на расстоянии удара от Профундиса, центра эпидемии. Пикты, снятые авиаразведкой в полетах под облачным слоем, запечатлели спиральное движение человеческих масс; они напоминали колоссальный ураган, оком которого служил улей. Толпы из Коримбуса немедленно влились в этот вихрь, словно притянутые гравитацией к объекту большей массы. Изучая рапорты, приходившие во время десантирования, Райнекер подметил странные перемещения орды. Она словно бы сжималась — люди по непонятным причинам возвращались в улей, — после чего расширялась, с вновь обретенной свирепостью поглощая фермы и небольшие города.

Очевидно, Профундис был ключом к победе. На Флегетон пришло не обычное заразное безумие, распространяющееся по случайным векторам. Нечто породило ярость и подпитывало ее до сих пор, придавая толпам новые силы. Значит, если мордианцы захватят улей, то поразят восстание в самое сердце.

Спустившись с плато, 237-й проложил широкую просеку в рядах врага. Возглавляла натиск тяжелая бронетехника — громадная механическая коса. За ней следовали пехотинцы. Они могли бы убить еще очень многих неприятелей, но эффективность атак на открытой местности против миллионных орд оказалась бы небольшой. Иклаус собирался задействовать инфантерию в самом Профундисе, для сосредоточенного штурма.

Первый час наступления прошел согласно плану. Рота бронемашин поглощала один километр за другим, мордианцы давили помешанных. Но затем навстречу Гвардии стеклись поистине огромные толпы, и началась битва более жестокая, чем предполагал Райнекер. Хотя он знал, что местные потеряли разум, происходящее изумляло его. Безоружные штатские не отступали ни на шаг, бросались прямо на «Леман Руссы». У флегетонцев начисто пропал инстинкт самосохранения, чего не бывало даже с орками.

Скорость продвижения снизилась.

По большей части безумцы дрались либо голыми руками, либо рабочими инструментами, либо самодельными клинками или дубинами из арматуры. Они ничего не могли поделать с имперцами — просто скапливались перед танками и умирали. Но в бою участвовала и флегетонская милиция, так называемый Ночной Дозор. Когда 237-й навлек на себя гнев бунтарей, эти солдаты, прикончив множество гражданских, добрались по их телам до мордианцев. По своему арсеналу ополченцы уступали имперцам, однако игнорировать их гвардейцы не могли.

Группировка еще больше замедлила ход.

Тогда Райнекер решил выглянуть из люка, чтобы лично увидеть битву и подстегнуть танковые экипажи.

Местные жители со всех сторон напирали на порядки роты. Они напоминали волну, стену, гниющий червивый нарыв. Полковник не представлял, как их точнее назвать — еретиками, психопатами или кем-то еще. Эти создания бились как умалишенные, но в их безмозглой ярости ощущалась искренняя страсть. С залитых кровью берсеркеров свисали клочья рваной одежды и кожи. На губах существ пузырилась пена. Охваченные неописуемым гневом, они лишились дара речи, однако сохранили человеческий облик. Флегетонцы не переродились через распад, как гниющие жертвы Чумы Неверия. Хотя неистовство словно распирало людей изнутри, они помнили, как применять оружие. Ополченцы даже сражались в боевых построениях.

Иклаус понимал, что его приказ бронетехнике не лишен риска — теперь машины оторвутся от пехоты. Но полковник не сомневался: гвардейцам хватит выучки и огневой мощи, чтобы оттеснить толпу. Если не ускорить наступление, здесь соберутся еще многие миллионы неприятелей.