Читаем Лекции (СИ) полностью

-- И остаются яссиры. Единственная гармоничная часть нашего прошлого. Да, у них были проблемы, сложности, трудная работа. Но кроме этого у них было вполне зрелое сознание и развитое тело. Рашады пытались связать яссиров Генетической Программой, но как можно распоряжаться человеком, который уже завтра исчезнет из твоего города? Исторически сложилось, что до шестнадцати яссиры оставляли столько потомков, сколько могли, а после им уже никто ничего не мог диктовать.

Лектор откашлялся. Подумав, отложил трость и присел на ступень. Дальше Александер говорил почти шепотом - голос сел.

-- У яссиров не было предрассудков. После выполнения репродуктивной программы многие находили партнеров по душе среди женщин или бесплодных, иногда воспитывали чужих детей. В зависимости от настроения они могли зайти в казармы аасимов и вступить в связь с парочкой юных воинов. Или найти рашада, долго его утешать, а с утренним караваном уйти из города. Конечно, это всё не рядовые случаи, но воспоминания о них остались. Есть также несколько зафиксированных случаев, когда яссиры уходили в горы, окружающие Пустыню, и оставались там жить.

Александер тяжело опёрся на трость, поднимаясь. Новое поколение очень много несёт в себе от рашадов. Пора учить детей как-то контролировать себя.

-- А ещё были женщины. Безвольные создания, которые рожали так долго, как могли, а потом умирали. Были бесплодные, -- лектор чуть запнулся, борясь со своими предрассудками, -- бесплодные мужчины и женщины, у которых за полторы тысячи лет Генетической Программы сформировалась своя социальная роль и своё, закрытое от остальных, общество. Как раз на основе этого профессионального сообщества и был создан наш общественный строй. Так что мы не должны считать себя наследниками аасимов или яссиров, мы в большей степени наследники бесплодных. Дети Еёё, Бесплодной, богини великой реки. Мы наконец выжили и построили свой новый мир. И я вас с этим поздравляю.

По кивку слушатели потянулись к выходу. Александер опять устроился рядом с тростью на нижней ступени амфитеатра. Опять его лекция о половом просвещении превратилась в религиозное безобразие. И он сам это понимал, но, но...

* * *

-- Вы рашад?

-- Никто из нас уже не рашад, мальчик.

Александер тяжело посмотрел вверх, на юношу, оставшегося в опустевшей аудитории. Тот ответил ясным взором и вздернутым подбородком.

-- Никто из нас не рашад. И никто из нас не аасим. Каждый из нас - смесь из жажды защищать и стремления сбежать, унаследованных от этих двоих. А ещё мне досталось удивительно много эмпатии и изумительно мало выносливости. Поэтому перестань бояться и дай трость.

Александер рылся в карманах в поисках лекарства. Вспомнил, что оставил микстуру в кабинете. Вырвал трость из под ноги юноши. Поднялся, колено стрельнуло болью слишком сильно.

Тёмная моя Госпожа, богиня любви, за что ты так не любишь слуг своих?

Мужчина медленно двинулся в сторону кабинета. Мальчишка начинал жалеть его. Отвратительно.

Час спустя Алекс кое-как выбрался из университета и добрался до центральной площади. Рядом больше не было сочувствующих юнцов, и колено, похоже, успокоилось. На площади была воздвигнута статуя пророка. Мессии... теперь его называют Мессией. Создатель этого мира. Та цель, к которой полторы тысячи лет вели рашады. Особь, сумевшая осознать все знания, сохранённые в упакованном виде в геноме яссиров, приструнить рашадов, вытащить за голые камни стен два оставшихся города и возродить мир.

Построить всё вокруг.

И размножиться, разумеется.

Александер мрачно смотрел на своего прадедушку.

"Спасибо, что размножился, дорогой предок. Спасибо, что мне не так хреново, как полусотне поколений рашадов до меня. Спасибо, что я дожил до сорока... до сорока уже двух. И меня приставили к чтению истории в школе, что я вполне успешно срываю".

Лучи улиц расходились от центральной площади: ровные, пустынные в середине дня, покрытые жёлтым кирпичом. На белых стенах домов стеклянными разноцветными изразцами была выложена история этого мира: кто от кого повёл свою ветвь, кого не туда завела генетическая программа. Ещё три поколения - и рисунок цветных плиток забудется, никто не будет уметь писать на этом языке и некому будет его читать. Уже сейчас это близкая и родная, но история.

Настолько быстрым шагом, насколько позволяли колено и трость, прячась от полуденного солнца под карнизами домов и в переулках, Алекс спешил к границе города. Что-то важное гнало к выщербленным камням, к стенам, на которые уже не поднимаются аасимы. Теперь прогресс, теперь вместо аасимов стоят генераторы защитного поля. Всё стало очень простым.

И ворот тоже нет. Голый проём, в нем крутится мелкий белый песок, его отгоняет синяя плёнка энергии, схожей с той, какой накрывали город аасимы в бурю.

Небо на горизонте, синее и полуденное, затягивало тёмной оранжевой пеленой. Близилась буря.

Александер дотронулся тростью до барьера. Барьер спокойно пропустил наконечник. Замечательно. Можно посидеть здесь и дождаться Господина Пустыни.

Он приближается.

Краткая божественная биография