Прогулка не задалась с самого начала. Отец вышел на аллею к местному храму искусства – театру оперы и балета. Родители так часто водили Кирилла сюда на представления, что в какой-то момент он почувствовал отвращение к торжественным сводам, внушительным аркам и колоннам, а от ступенек, что вели к входу, так и вовсе бежала маленькая дрожь по телу. Как нарочно, отец присел на лавочку, что смотрела прямиком на фасад театра. Двери последнего то открывались, то закрывались, словно приглашая их войти, и Кирилл каждый раз вздрагивал, когда отец, причмокивая, смотрел на афиши ближайших представлений.

– Так что, расскажешь что-нибудь, виновник торжества? – певуче спросил отец. Кирилл промолчал, посмотрев на него. Казалось, папаша обращался больше не к нему, а к ярко-красному, зовущему и манящему плакату афиши, где красовалась в длинной кричащей юбке испанского фасона девушка с распущенными волосами. Она застыла в окружении нескольких мужчин и солдат. Кирилл прочитал надпись на плакате: «Ж.Бизе. Опера «Кармен», скоро».

– Скоро… – пробормотал Кирилл последнее, что прочитал.

– Что скоро?.. – так же задумчиво спросил отец.

– А… да нет, это я так, – попытался исправить свою ошибку школьник, но отец совсем притих, что бывало с ним частенько в последнее время, и Кирилл от нечего делать стал рассматривать прохожих на аллее, раскрывающиеся бутоны абрикос, сережки на ивах, котоыре тонкими бороздками свисали с веток, тянулись к земле, словно желая дотронуться до нее.

Так незаметно пролетел целый час. Лишь иногда отец что-то спрашивал, зачастую невпопад, и тут же замолкал, уходя в какие-то свои думы, Кирилл тихонько что-то бормотал в ответ, стараясь не вспугнуть удачное для себя настроение отца, не до конца веря счастью: в этот раз ему не влетит. Уж кто-кто, а он-то знал вспыльчивый, неуживчивый характер отца, в те минуты лучше не попадаться ему под руку. Тогда школьник забивался в дальний угол квартиры и сидел тихонько, если заранее не сбежал на улицу к друзьям. Главное переждать первые «страшные» полчаса, когда отец, словно разъяренный зверь, метался по квартире, швыряя вещи вокруг себя; зато после наступало долгожданное затишье. Мысли Кирилла прервал радостный возглас отца:

– А идем со мной на работу, Кириллка, а? Чего время зря терять? Помнишь, в том году ты у меня там был?

– Да. Скучно у вас там.

– Когда это было! Теперь всё по-другому. Покажу тебе разных новых зверушек. Ты таких еще не видел. Пошли?

И Быстряков-старший, точно в подтверждение своей фамилии, мигом схватил за руку Быстрякова-младшего и потащил за собой. Ненавистный фасад театра остался далеко позади – одно это радовало, решил Кирилл. Всё лучше скучных уроков!

Глава 3. Прогулка в мир науки.

На работе у папы, старшего научного сотрудника НИИ антимикробной химиотерапии, по совместительству заведующего лабораторией бактериологических исследований, Кирилл бывал многие десятки раз в детстве, чуть ли не с первых классов школы. Мама частенько задерживалась на работе, и папа забегал, забирал сына из школы, и так же бегом мчался обратно в свой «мир науки», как он говорил. Вообще, он всегда был словоохотлив, и Кирилл только потому запомнил полностью его должность, что слышал это словосочетание чуть ли не чаще, чем «дети, давайте откроем учебник на странице номер…». Правда, последние года два-три отец стал то молчаливым, то вспыльчивым, особенно дома, с мамой. Что и приводило к тем кричащим сценам семейного скандала, где нет ни правых, ни виноватых. Да и на работу, в лабораторию, отец не звал Кирилла с прошлого года. Кирилл связал это с большой занятостью отца, и всё время проводил с местной шпаной, как называли озорных мальчишек школьные учителя. Кириллу же они нравились своей естественной непосредственностью, какой-то детской открытостью и простотой, которую он не находил у «приличных» мальчиков своего класса. Что же до их занятий, то хотя Кирилл и разделял их, но не придавал этому такого большого значения, как Наталья Олеговна и Настасья Игоревна.