Читаем Лейла (ЛП) полностью

Она смотрит на меня из-под припухших, перепачканных в туши век.

— Ты знал, что это самое смертоносное время дня?

— В самом деле? — смеюсь я.

— Я узнала об этом в колледже, — кивает она. — В одиннадцать часов утра умирает больше людей, чем в любое другое время.

Мне нравится ее растрепанный вид.

— До чего же ты странная.

— Хочешь принять со мной душ?

Мои губы расплываются в улыбке.

— Хочу до чертиков.

***

Я предположил, что в душ мы идем не для того, чтобы помыться, но ее предложение не оказалось простым предлогом.

Втирая кондиционер в ее волосы, я задаю вопросы, какие в любой другой ситуации не стал бы задавать девушке, с которой у меня случился секс на одну ночь. Но мне многое хочется о ней узнать.

— Аспен твоя единственная сестра?

— Да.

— У вас хорошие отношения?

— Я обожаю ее до одурения, — отвечает Лейла. — Хотя, конечно, не разделяю ее вкус в мужьях, но это не мое дело. — Она оглядывается через плечо. — Знаешь, как его зовут?

— Нет. И как же?

— Чед Кайл.

— Ты прикалываешься, — шепотом отвечаю я.

— Я серьезно. Это его настоящее имя.

— Оно ему подходит или парень заслуживает сочувствия?

— Сочувствия заслуживает обстоятельство, что оно ему подходит, — говорит Лейла. — Он типичный Чед. Богатенький студент, член загородного клуба для избранных, с пикапом в четверть тонны и собакой по кличке Бо.

— Тогда понятно, почему ему нравится группа Гаррета. — Я снимаю душевую лейку и начинаю промывать Лейле волосы. Намокнув, они достают ей до середины спины. Я никогда раньше не мыл девушке голову, но это кажется мне по-своему чувственным. Как и форма ее головы, которая идеально ложится в мою ладонь. — У тебя сексуальная голова.

— Как голова может быть сексуальной?

Я закрываю ей глаза, чтобы в них не попал шампунь.

— Не знаю. Но у тебя сексуальная. А может, просто вся ты. — Ополоснув волосы, я вешаю лейку на место. Лейла разворачивается, и я прижимаю ее к себе под горячими струями воды. — Мне было хорошо прошлой ночью.

— Мне тоже, — улыбается она.

— Группа уезжает через полчаса.

— И я уезжаю.

— Где ты живешь?

— В Чикаго, — отвечает Лейла. — Я до сих пор живу с родителями. Закончив колледж, вернулась к ним. Пока не знаю, где я хочу обосноваться, но точно не в Чикаго.

— А чем тебе не нравится Чикаго?

— Нравится. Просто я не хочу жить там, где выросла. Мне хочется попробовать разные варианты, пожить в городе и за городом, в квартире и в домике среди леса… — Скрутив волосы в жгут, она выжимает воду. — А ты где живешь? В Нэшвилле?

— Неподалеку. В Нэшвилле жить дороговато, а я не люблю делить жилье с соседями, так что снимаю квартиру во Франклине. Почему твоя сестра решила выйти замуж посреди Канзаса, если вы из Чикаго?

— Чед Кайл из Вичиты, — отвечает Лейла, обнимая меня за поясницу. Затем рассматривает мои волосы, лицо и вздыхает. — Ты хоть представляешь, как тебе повезло родиться мужчиной? Вы все выглядите одинаково: что до душа, что после. Может, даже еще сексуальнее. А женщины после душа меняются до неузнаваемости: волосы прилизаны, косметика размазана по щекам, и тональник смыт впустую.

Послушать ее, так Лейла, которую я встретил на свадьбе, кардинально отличается от Лейлы, что стоит сейчас передо мной. Но мне такая, признаться честно, нравится больше. Стоит передо мной мокрая и голая и обнимает меня. Такая она мне очень нравится. Наклонившись, я целую ее шею, обеими руками сжимая ягодицы.

Лейла наклоняет голову набок, открывая мне доступ.

— Думаю, из меня вышла бы отличная провинциалка, — говорит она. — Я бы с удовольствием здесь пожила. Тут красиво. И я бы с радостью заправляла гостиницей.

На миг я даже забыл, о чем мы говорили, потому что ее мысли текут в двух направлениях. К счастью, одно из направлений ведет ко мне. Я ласкаю руками и покрываю поцелуями все ее тело, отчего она оседает спиной на стенку душевой.

— Мне здесь очень нравится, — говорит Лейла еле слышно. — Нравится уединение и тишина. И никаких соседей, кроме сменяющихся постояльцев, с которыми даже знакомиться не придется.

Проведя языком вдоль ее шеи, я скольжу им в ее рот и оставляю краткий, но глубокий поцелуй на губах.

— Это же сердце страны, — напоминаю я. — Во всем мире нет места лучше.

В этот миг я говорю со всей серьезностью. Сейчас это лучшее место на земле. Лейла притягивает меня к себе для поцелуя. Мы так увлечены друг другом, что никак не реагируем, когда кто-то начинает стучать в дверь номера.

— Лейла! — кричит Аспен.

Услышав ее голос, Лейла издает недовольный стон, но продолжает меня целовать, не обращая внимания на стук. А он тем временем становится все настойчивее.

— Лейла, открой!

Лейла вздыхает, и я прекращаю поцелуи, чтобы она могла выйти из душа. Она заворачивается в полотенце и закрывает дверь в ванную. А я остаюсь ждать с ощущением болезненной пустоты внутри.

Мы не можем так проститься. Мне просто необходимо провести с ней еще один день. Еще раз поговорить. Еще раз принять душ. Я уже отчетливо ощущаю тоску, которая наполнит меня на обратном пути в Теннесси.

Закрыв кран, я хватаю полотенце, слыша, как Лейла впускает Аспен в номер. Я слышу каждое их слово.